Читаем Влечение вечности полностью

– Левый гораздо более подходит для пышного застолья, – не задумываясь отвечает Август. Король Каса одобрительно кивает и повторяет то же самое советнику, ждущему с блокнотом в руках. Август чуть было не хмурится, но успевает сдержаться, как делал много лет подряд. Ему нельзя оплошать теперь, когда он так близко к цели. Он без труда представлял, как это будет: страх в глазах короля Каса, когда приемный сын схватит его за шелковый воротник и потащит прочь, злорадство в глазах слуг, которые поставят блюда с фруктами и отступят, а потом будут торопить его казнь, с нетерпением ждать, когда кровь струйками потечет по его телу, по мраморным полам, закапает с балкона. Пусть обагрит весь Сань, пусть на улицах ее соберется столько, чтобы запах крови пересилил городскую вонь.

Август с трудом сглатывает, горло жжет. Нет, убийцей не может быть он сам. Чем же тогда все закончится? Члены Совета призовут его к ответу. В Сань-Эре возникнет вакуум власти, ведь оба дворца пали, ими правит бездарная и неопытная знать. Никого из наследников в живых не осталось. Королевская кровь иссякла по обе стороны канала после того, как принцесса Калла лишилась права наследовать престол, совершив отцеубийство. Спешить ему никак нельзя. Нельзя гнаться за мимолетным удовлетворением. Нет никакого удовольствия в том, чтобы наступить на шею короля Каса и плюнуть ему в глаз, в высокопарных монологах или нарочитой, пафосной театральности. Король Каса все равно не поймет, что это правосудие наконец настигло его, не догадается, что он проклятие этой страны.

Он не станет раскаиваться в своем правлении. Только решит, что произошел незаконный переворот. И как бы ни было Августу приятно стоять над Каса и видеть предсмертный ужас в его глазах, Август понимает, что решающий удар нанесет не он. Это задача по плечу Калле. А он будет держаться в стороне, чтобы кровь не забрызгала его. Только так он убережет это проклятое королевство.

– Ваше величество, – говорит Август, – не желаете поручить мне проверку доставки провизии?

Провизию должны привезти сегодня из удаленных провинций. Обязанность собрать ее возложили на деревни, едва способные прокормить самих себя. Скудные ресурсы отняли у тех, кто нуждался в них гораздо больше.

– Превосходная мысль, – говорит король Каса. – Не выяснишь заодно насчет рыбы? Мы желаем, чтобы каждому гостю на банкете досталось по одной.

– Разумеется. Я сейчас же вернусь.

Август поворачивается, сует руку в карман за носовым платком. И как только выходит, вытирает рот, словно испачкался грязью. При его правлении подобной ерунды не будет. Взойдя на престол, он займется полезными делами – распределением ресурсов, распространением образования везде, где в нем есть потребность.

Он идет в одну из дворцовых кухонь. Во дворце все не так, как в остальном городе. Столы вытерты, полы всегда вымыты. Машины издают громкий шум, растягивая лапшу и чистя рыбу, но вокруг не пахнет ни сырой мукой, ни едкой морской солью. И хотя атмосфера деловая, как повсюду, – Август почти ошеломлен ею, когда открывает дверь, и вынужден поспешно заверять повара, что все в порядке и незачем падать ниц и рассыпаться в извинениях, – люди здесь другие. Никто не озабочен тем, чтобы приготовить очередной обед как можно быстрее.

– Ваше высочество, – приветствует Галипэй возникшего перед ним Августа. И предлагает ложку рагу из миски, которую держит в руках. – Не желаете отведать?

Август отказывается.

– Что там в больнице?

– У тебя одни дела на уме, никаких развлечений. – Галипэй оглядывается по сторонам, вскинув голову. Как раз в тот момент, который он выбрал для наблюдений, мимо проходят три кухонных работника: один с полной корзиной овощей, привезенных из провинций, другой с гигантской рыбой из заливов Сань-Эра, третий с мешком риса.

Галипэй продолжает, не опасаясь, что его подслушают:

– Над этим я работаю. Если мы хотим, чтобы все выглядело естественно, надо позаботиться о множестве мелочей.

– Да не переживай ты так, – отзывается Август. – Даже если кто-то заподозрит неладное, кто посмеет обвинить нас? Может, это в больнице приняли решение из соображений милосердия. Или потому, что она пробыла там слишком долго, а у них каждая койка на счету.

– Хм-м… – Галипэй загребает еще ложку рагу и сует ее в рот. Сегодня он не в форменной одежде, значит, от заданий Лэйды уклоняется. Август делает вид, будто не замечает этого: главное, чтобы были выполнены его задания.

– Так все-таки, что у нее есть против тебя? – спрашивает Галипэй.

Август с трудом удерживается, чтобы не взорваться. Только протягивает руку и выбивает рагу из рук Галипэя. Пластиковая миска все равно почти пуста. Август пинком отправляет ее под какой-то стол, хватает Галипэя за запястье и тащит к двери.

– Не здесь! – еле слышно шипит он. – Ты что, спятил?

– Как же прикажете мне защищать вас от угроз, если вы утаиваете информацию, ваше высочество? – ровным тоном осведомляется Галипэй. Он как будто не против, что его тащат, хотя мог бы легко остановиться, воспользовавшись превосходством в силе.