Читаем Влечение вечности полностью

Но прежде чем она успевает продолжить, ее браслет начинает вибрировать. Калла бросает взгляд на экран, раздраженная несвоевременностью сигнала.

Август и Галипэй уже выходят из переулка. Притом как ни в чем не бывало, равнодушные к отсутствию рядом Каллы и к оборванному на полуслове разговору.

С недовольным ворчанием Калла поворачивается и бежит в другую сторону, на ходу выхватывая меч.

* * *

Казалось бы, уж где-где, а в дворцовом центре наблюдения могут позволить себе починку сломавшегося кондиционера, но тем не менее он стоит полуразобранный, со снятой передней панелью, а воздух в помещении становится все более спертым и жарким.

Помпи обмахивается ладонью и щурится, не сводя бдительного взгляда с игроков на закрепленной за ней территории. Восемьдесят Шестой движется быстро, две другие точки на экране то и дело мерцают. Остальные игроки такой расторопности не проявляют, хотя и не совсем по их вине. Сань-Эр слишком плотно застроен и густо населен, и статистическая вероятность того, что игроки сами собой сойдутся в одном районе, довольно низка. Разумеется, когда сигналы местонахождения сводят двух-трех игроков в одном и том же квартале, они заранее готовы к бою, и он либо окажется быстрым, с засадой, подстроенной одним игроком другому, либо вообще не состоится, потому что один из игроков ускользнет за пределы досягаемости прежде, чем они встретятся.

– Так-так-так, это еще что такое?

Помпи отъезжает от стола, заглядывая в четвертую по счету кабинку от ее собственной. Одна из сотрудниц вскакивает, подняв руки:

– Эй! Эй, кто-нибудь может посмотреть на это?

Как и все окружающие, охочие до хоть каких-нибудь драматических поворотов, Помпи спешит к ней. На экране что-то мелькает. Помпи приходится закусить губу, чтобы сдержать улыбку.

– Куда смотреть? – спрашивает кто-то.

– В нижний левый угол, – отвечает сотрудница. И сопровождает слова жестом, но едва она направляет взгляды зрителей вниз, не заметить происходящее уже невозможно.

Номеру Пять на другом экране соответствует яркая точка. Но Пятый не двигается. Пятый стоит среди мешков с мусором у самого края крыши и мокнет, потому что ливень не утихает. Изображение размытое, подпорченное погодой, и женщина за столом набирает команды на клавиатуре в попытке сделать картинку более четкой и контрастной. Это мало чем помогает. Техника в Сань-Эре в основном экспериментальная, порой мощности сигнала для ее характеристик недостаточно. Флагманские компании, в правления которых входят члены Совета, всегда первыми предлагают свою продукцию дворцу и получают королевские инвестиции, но даже в этом случае такие компании способны не на многое: исследования продвигаются медленно, самых современных ресурсов не хватает.

– Пятый перескочил? – слышится чей-то голос, и сотрудник придвигается так близко к экрану, как только может. – Я никого не видел поблизости.

– Думаю, отмотать пленку можно потом, – отвечает женщина. – Я переключалась с одной камеры на другую, и довольно быстро, а несколько минут назад застряла здесь… и с тех пор изображение не менялось.

В центре наблюдения воцаряется зловещая тишина. Сотрудники за остальными столами заметили маленькую толпу, собравшуюся в глубине комнаты. Хотя им и неизвестно, на что так завороженно смотрят их коллеги, в сердца всех присутствующих мало-помалу закрадывается тревога.

– Кто-то идет, – вдруг говорит Помпи. Не может удержаться.

На экране возникает некто. Камера снимает сверху, лицо скрыто в тени глубокого капюшона, но в центре наблюдения все равно вряд ли сумели бы разглядеть неизвестного в такой ливень. Помпи прокашливается, взглянув на соседний маленький экран. И жестом предлагает последовать ее примеру тем, кто собрался вокруг. Рядом с Пятым – ни единой точки. Значит, это не другой игрок.

– Вызывайте гвардейцев, – ровным тоном говорит она.

Ее коллега колеблется:

– Знаешь, не хотелось бы беспокоить их по…

Пятый кучей оседает на настил крыши. По центру наблюдений проносится всеобщий возглас, все дружно втягивают воздух и затаивают дыхание, а тем временем неизвестный в капюшоне подходит к Пятому и берет его за обмякшие руки. Дождь льет что есть силы, размывая изображение, но кожа Пятого приобретает сероватый оттенок прямо-таки на глазах. Камеры не улавливают вспышку от перескока, но стремительное разложение тела недвусмысленно свидетельствует о том, что перескоки происходят на глазах у зрителей – еще и еще, в Пятого и обратно, причем с огромной скоростью.

– Еще один, – почти не дыша, произносит кто-то из сотрудников. Помпи не знает, кто именно. Они смешиваются в сплошную массу, голоса сливаются воедино.

– Еще один погибший от яису?

– Но этого же не может быть. Их там всего двое. Почему тогда убийца не сгорает вместе с жертвой? Куда еще он может перескочить?

– Наверное, это какой-то атакующий прием чужеземцев. Откуда нам знать, на что они способны.

– Смотрите! Смотрите, что он делает!

Неизвестный в капюшоне складывает руки Пятого уже знакомым жестом. Сыцанское приветствие.

– Вот теперь, – говорит Помпи, – мы просто обязаны вызвать гвардейцев.

* * *

Калле снится вторжение.