Читаем Влечение вечности полностью

Может, провалявшись больше недели без дела, она просто потеряла форму. Несмотря на все попытки взбодриться, Калла ничего не чувствует: ни любопытства, как когда была принцессой Эра и ее отпускали побродить на несколько часов, ни собственной ничтожности, как когда была беглянкой в розыске и вертелась вокруг базаров в поисках еды. Проскользнув по улицам, она оказывается на краю Саня, где море бьется о скалы, и там, ущипнув себя за сгиб локтя, требует: «Проснись».

Шорох.

Мгновение спустя начинает вибрировать браслет Каллы.

Она сразу пригибается, но все равно получает удар цепью по плечу и шипит, когда та прожигает черту на ее теле. Калла понимает, что слишком уж утратила бдительность. На этом этапе игр держаться на верхней строчке таблицы необязательно, но это еще не значит, что надо сидеть сложа руки и ждать, когда ее убьют.

– Где, чтоб тебя, ты пряталась? – выпаливает незнакомый игрок. Он тощий и рослый, с неровно прокрашенными в желтый цвет волосами. Как будто он попытался добиться светлого оттенка, как у Августа, но дешевый осветлитель подействовал только местами. Неизвестный делает рывок вперед, и Калла замечает в разгорающемся утреннем свете его браслет. На экране число девятнадцать.

Она уворачивается от следующего взмаха цепи, пролетевшей в дюйме от ее щеки. Не увернись она, лишилась бы глаза. Незнакомец проворен. Похоже, этой схватки ей не избежать.

– На удобном диване, спасибо, что спросил.

Цепь вновь взлетает и опускается. На этот раз Калла хватается за нее, дважды захлестывает вокруг своего запястья и дергает изо всех сил. Девятнадцатый предвидит ее действия и отпускает цепь прежде, чем подвергается ее воздействию. Не он, а Калла чуть не падает, шатко отступая на два шага. У нее появилось новое оружие, но она едва не потеряла равновесие, и Девятнадцатый воспользовался этим шансом, чтобы кинуться на нее и пригвоздить к земле на самом краю утеса, так что едва ли не полтела Каллы свисает над обрывом.

Дерьмо.

Она в самом деле потеряла хватку.

– Как ты вообще лидировала в играх так долго? – издевается Девятнадцатый. – Позорище. – Он наносит удар, Калла успевает отдернуть голову. Случись эта схватка до того, как ее ранили, она давно обратила бы расклад в свою пользу. Но сейчас ей едва хватает сил, чтобы полезть в карман за кинжалом. Она так устала. В отличие от тела, ее ци еще не исцелилась.

Шевелись, приказывает она себе. Шевелись, а не то он…

Девятнадцатый замахивается кулаком: еще один удар, чтобы вырубить ее и сбросить в море. Может, она даже выдержит. И сумеет выплыть.

И вдруг он, перелетев через нее, сам валится со скал в море, подняв тучу брызг.

Калла лежит не двигаясь. Только моргает, пока к ней возвращается способность чувствовать. В поле зрения возникает знакомое полудетское лицо с фиолетовыми глазами.

– Он тебя зацепил?

Калла поднимается на локтях, отирает пот со лба.

– Почему ты всегда оказываешься там же, где я, Эно?

Тот пожимает плечами, сует руки в карманы, а Калла неуклюже встает. Она подхватывает брошенную Девятнадцатым цепь, взвешивает ее на руке и закидывает на плечо, пополняя свой арсенал. Эно тянется к цепи, чтобы попробовать остроту маленьких лезвий, вделанных в конец, но Калла отталкивает его руку.

Он отступает и хмурится.

– Ты куда пропадала? – спрашивает Эно. – Где Антон?

Калла не отвечает. Она спешит прочь от скал, входя в лабиринт улиц Саня через знакомый узкий проход между двумя домами. Хотя места там так мало, что ей приходится идти боком, Эно сразу устремляется за ней, чуть не наступая на пятки.

– Другие игроки стали действовать по твоему примеру, – продолжает Эно, не дождавшись от Каллы ответов. – Все увидели, насколько полезно объединяться, вот только получается это не у всех. На прошлой неделе у Девятнадцатого был напарник, которого он потом убил прямо перед колизеем. Говорят, рассорились из-за скорости, с которой шли.

Калла выныривает из тесного прохода на улицу пошире – настолько, чтобы могла протолкнуться утренняя тележка с продуктами. Навстречу как раз попадается такая, и Калла незаметно прихватывает с нее пакетик. Эно догоняет ее, подстраивается к ритму шагов.

– Эно, – говорит она, разворачивает пакетик, отщипывает кусочки булочки-бао и забрасывает в рот, – спасибо тебе за помощь, но теперь можешь идти.

Эно будто не слышит.

– Нет, ну в самом деле, где Восемьдесят Шестой? Только не говори, что вы правда разругались.

Пальцы руки, в которой она держит пакетик, невольно сжимаются. Очередной кусочек бао, который она отрывает, оказывается смятым, потерявшим округлость.

– Вроде того.

Калла круто сворачивает в переулок поменьше, ведущий в южную часть города. Проходит мимо закопченного окна чьей-то спальни, потом мимо еще одного, сквозь разбитое стекло которого видны жалюзи и сырая ванная комната за ними. Калла надеется, что с Мао-Мао ничего не случилось, хотя и понимает, что ее кот, скорее всего, развлекался вовсю, прячась в стенах спальни.