Читаем Влечение полностью

Мужчина не был ни зол, ни раздражен нашим визитом. Наоборот, он внимательно смотрел на нас, ожидая объяснений. Наверное, он собирался на работу, потому что оказался одет в бежевый костюм, кремовую рубашку и галстук, волосы были зачесаны назад, открывая белый, словно восковой лоб.

Тусклой лампочки на площадке хватало ровно на то, чтобы осветить дверь и нашу четверку. За порогом мастерской свет обрывался, словно ему был запрещен вход внутрь.

– Мы надеемся, что вам тут у нас понравится, – несла полную чушь Стешка. – Если будут какие-то проблемы, звоните. Нам очень приятно, что вы к нам приехали. – И она протянула руку с визитной карточкой (знакомая вещица, где-то у меня такая валялась).

– Нам тоже очень приятно. – Низкий голос мужчины завораживал. – Простите, – он быстро глянул на карточку, – Стефания Дмитриевна, я не представился. Меня зовут Леонид Лео… нидович. – Он коротко кивнул. – Если у нас возникнут проблемы, мы обязательно позвоним.

Девчонки, открыв рот, смотрели на хозяина мастерской. Казалось, распахни он дверь пошире, так бы и зашли туда гуськом. Мне же хотелось поскорее уйти. Невольно я бросила взгляд в глубь темного помещения и увидела его.

Пианист стоял у границы света и тьмы и смотрел на меня. Во взгляде его было удивление, словно я ни в коем случае не должна была сюда приходить.

Я попятилась.

Стешка все еще ворковала с Леонидом Леонидовичем. Судя по его улыбке, мужчина готов все утро с ней проговорить.

Я засуетилась, снова поправила волосы. В мастерской было темно, но пианист казался еще темнее, и только глаза были светлые и холодные, как лед. Смотрел он на меня настороженно, так что сразу же захотелось уйти.

И я ушла. Сбежала по ступенькам вниз. Глубоко вздохнула под моросящим дождем.

Девчонки с хохотом вывалились из подъезда.

– Ну что, познакомились?

– Да ладно, клевый чувак! – хорохорилась Малинина. – Эй, Гурыч! Ты чего скисла? Надо было и тебе ему телефончик оставить. Чисто по-соседски зашел бы на чаек. Блин! Я опять забыла, как зовут племянника. Он же говорил!

Могучая троица нервно закурила – никто не мог вспомнить имени.

– Спросила бы у него самого! – Мне хотелось поскорее от них избавиться. – Он стоял там же около двери.

– Где стоял? – Стеша выронила только что зажженную сигарету.

– Рядом с дядей, – опешила я. – Вы не видели?

Катя с Галей переглянулись.

– Эй, подруга, ты чего? Грезишь? – Малинина щелкнула перед моим лицом пальцами. – Не было никого. Там же такая темнота, ничего не видно.

– Ну что, девочки, меня ждем? – раздался рядом голос.

Петька Синицын жил в доме напротив и обычно на занятия опаздывал, поэтому вероятность столкновения с ним была равно нулю. Сегодня он что-то рановато. Или, наоборот, мы так задержались?

– Курить вредно для здоровья, – отобрал Петька у Малининой сигарету.

Стешка дернулась.

– Тебя тут как раз и не хватало, – раздраженно бросила она. Конечно, рядом с пианистом Птица Синица смотрелся не то что бледно, а как инопланетянин.

– А кого здесь, кроме меня, можно ждать? – Петька наградил Стешку нежной улыбкой. – Малинина, ты же меня знаешь, увижу кого рядом, прибью.

Девчонки снова засмеялись и рысцой побежали к школе.

Синицын смахнул с коротко стриженной головы дождинки. Он понимал, что своим красноречием Малинину не завоюет.

– А ты чего сегодня так вырядилась? – повернулся он ко мне.

От Синицына подобная реплика вполне могла рассматриваться как комплимент. Я в двадцать пятый раз поправила ускользающую прядку, задумчивым взглядом проводила догоняющего могучую троицу Петьку.

Вполне возможно, девчонки не видели пианиста, потому что его загораживала дверь. Нет, дверь тут ни при чем. Я стояла в стороне, и плечо Леонида Леонидовича… Нет, я была так далеко, что и подавно не могла ничего разглядеть. К тому же там было темно. Очень темно. И если бы не странный отсвет его лица…

Около школы меня ждал Пашка. Мы не случайно столкнулись, он не выбежал зачем-то там посреди урока, а именно ждал меня. Сидел на ступеньке, щелкал замком на рюкзаке. Увидев меня, тут же вскочил.

Что-то произошло?

– Здорово выглядишь! – заметил он. – Тебе так идет.

Моя рука привычно потянулась к волосам, но я вовремя спохватилась и спрятала ее в карман.

– Чего у тебя сегодня? – Пашка улыбался. Ничего удивительного в том не было, он всегда улыбался, но сейчас было в его улыбке что-то странное.

– Я после уроков еду на курсы.

Не хотелось думать о Пашке, хотелось думать о пианисте, поэтому я прошла мимо Колосова. Входная дверь знакомо скрипнула, из коридора донеслись голоса, как всегда, из столовой пахло чем-то подгорелым. Все было так, как должно быть, как было последние десять лет. И только, кажется, я уже была другой.

Пашка растворился в суете коридоров, а я и не заметила, когда. Я вообще мало что сейчас замечала.

В классе Маркелова кормила сыром Лариску. Судя по ее взгляду, наш вчерашний разговор она уже забыла.

– Тебя Пашка искал, – сообщила Лерка.

– Нашел уже.

Помолчали. Лариска смешно шевелила усиками, поводила встревоженными глазками, тыкалась носом в парту.