Тули вылетел на бомбардировщике ВВС, входящем в число тех двух звеньев самолетов, которые приближались к возмущению на различных высотах. Они врывались в столб теплого воздуха и одновременно начинали сбрасывать в него тонны жидкого азота.

Картина атаки выглядела очень внушительно. На телевизионных экранах рядом с картой видно было, как все происходит. Громадные белые шлейфы развевались за каждым самолетом по мере того, как жидкий азот мгновенно замораживал водяные пары в теплом воздушном столбе. Казалось, будто космический ветер ворвался в теплый воздух Земли. Азот быстро испарялся, поглощая огромные количества тепла. Большая часть замерзших частиц воды снова испарялась, но, как показывали радиолокаторы, какое-то количество водяных паров конденсировалось и выпадало в виде дождя.

Я подошел к столу Тэда, чтобы проверить результаты атаки.

– Вроде бы все идет нормально, – говорил Тэд в телефон.

Телетайп, стоявший у стола, пробудился к жизни и начал печатать доклады с самолетов наблюдения, которые следовали за бомбардировщиками.

Тэд наклонился над цифрами.

– Сердцевина разбита, – сказал он. – Так что если она не образуется снова, мы можем вычеркнуть возмущение номер один.

Но только вечером об этом можно было говорить наверняка. Источник энергии возмущения – разницу температур входящих в возмущение масс – удалось у него отобрать. На карте-экране образовался большой узел концентрических изобар неправильной формы, словно нарисованный ребенком бычий глаз с красной буквой «Г», указывающей на центр зоны низкого давления к северу от Ямайки. Цифры на экране указывали, что давление в центре возмущения стоит у отметки 990 миллибар – далеко от показаний, характерных для настоящего урагана. Скорость ветра, достигшая ста пятидесяти миль в час, постепенно спадала. Из Кингстона и Гуантанамо сообщили о средней силы дождях, а над Санто-Доминго, в шестистах милях к востоку, небо уже прояснилось.

Возмущение вылилось в обычный небольшой тропический шторм, и он быстро сходил на нет. Два других возмущения, находившиеся далеко в океане, были полностью уничтожены. Самолеты возвращались на базы. Лазерные команды на орбитальной станции перезаряжали кассеты лазерных батарей.

– Может, дозаправить самолеты и отправить их в полет ночью? – спросил я Тэда. – Вдруг нам удастся настичь дракона номер два?

– Нет, – покачал головой Тэд. – Из этого ничего не выйдет. Погляди. – Он указал на карту-экран. – К тому времени, когда до возмущения доберутся самолеты, оно уже полностью наберет силу и станет могучим ураганом. Здесь мы бессильны.

18. «Омега»

В ту ночь никто из нас не сомкнул глаз. Мы оставались в центре управления и с помощью орбитальной станции следили за тем, как развивается шторм. Когда стемнело, наблюдения вели с помощью инфракрасных камер, отчего изображение казалось размытым и потусторонним. Но все же нам удалось рассмотреть широкую спираль облаков, протянувшуюся в океане на четыреста с лишним миль.

Никто из сотрудников не покидал центра управления, но казалось, что обширная комната почти пуста – так молчаливы все были. Даже треск вычислительных машин и телетайпов стих. Цифры на экранах свидетельствовали о непрерывном ухудшении картины. Давление падало: 980… 975… 965 миллибар, зато скорость ветра увеличивалась и вскоре поднялась со ста десяти до двухсот миль в час. К десяти часам вечера на наших глазах сформировался самый настоящий ураган.

Тэд набрал на пульте название урагана: «Омега».

– Так или иначе, эта девица покончит с «Контуром», – произнес он устало.

Над верхним обрезом экрана загорелись буквы.

В дальнем конце зала одна из девушек вдруг заплакала.

Всю ночь «Омега» набирала размеры и силу. Огромная масса облаков поднималась от поверхности океана на высоту шестидесяти тысяч футов и отдавала ежечасно два дюйма ливневых осадков над площадью в триста тысяч квадратных миль. Атмосферное давление внутри урагана упало до 950 миллибар, а скорость ветра в центре достигла уже четырехсот миль в час и все росла.

– Мне кажется, что «Омега» живая, – прошептал Тули, глядя на экран. – Она растет, она жрет, она двигается.

В два часа ночи по местному времени над ураганом «Омега» забрезжил рассвет. Шесть триллионов тонн воздушной массы с энергией, большей чем у ста водородных бомб, двигатель невообразимых размеров и мощности несся к берегу, к цивилизации, к нам.

Волны, поднятые яростью «Омеги», распространялись по всему Атлантическому океану, и вскоре они ударят высокими валами по берегам четырех континентов. Шторм засасывал птиц и трепал их до тех пор, пока они в изнеможении не падали вниз – птицы инстинктивно пытались прорваться к глазу урагана, где воздух был чист и спокоен. Грузовой теплоход на пути из Нью-Йорка в Кейптаун, в пятистах милях от центра «Омега», подавал отчаянные сигналы бедствия – его заливали гигантские водяные горы и помпы не справлялись с течью. А «Омега» двигалась вперед, каждые пятнадцать минут высвобождая энергию, равную энергии взрыва десятимегатонной бомбы.

Мы наблюдали за разбушевавшейся стихией, мы слушали, мы были потрясены.