Читаем Власть силы-1 полностью

К'ирсан, захвативший власть в Западном Кайене и перевернувший с ног на голову все его политическое устройство явно приблизился к той грани, за которой начинается открытая вражда с Хозяевами мира, Пока ему удавалось за нее не заступать и копить силы, искусно прикрываясь свалившимися на Торн неприятностями. Неизвестно, сумеет ли он пройти этот путь до конца, но что попытается — это точно.

Схожие мысли приходили в голову и Мигулю Шесть Струн. Менестрель, в начале пути предпочитавший больше отмалчиваться, глазея по сторонам да изредка пощипывая струны небольшой лютни, оказавшись в Зароке, осмелел и болтал без остановки. И нельзя сказать, что он занимался пустопорожней болтовней. Опытный путешественник, профессиональный распространитель слухов и сплетен, Ми-гуль знал все и обо всех, комментируя каждое дорожное происшествие. И лишь одна тема была ему особенно близка: тема возрождения величия народа Сардуора, надежды на которое он связывал с К’ирсаном.

Они проезжали небольшой городок под названием Скортин, в двух дневных переходах от Гарвоса, когда менестрель привлек внимание короля к скромной надписи над входом в здание местного суда. Аккурат под вывеской с изображением свитка, весов и меча. Она гласила, что любые прошения принимаются только на языке торн.

— Как видите, Влады… капитан!.. да, капитан… — быстро поправился Мигуль, стрельнув глазами по сторонам: не слышал ли кто чужой его оговорку. — В стране, которая когда-то была частью величайшей империи мира, подарившей Торну искуснейших художников, музыкантов, ученых, полководцев и магов, все делопроизводство ведется на чужом языке. По сути любой, кто захочет добиться справедливости на земле предков, должен сначала отказаться от своего наследия, от языка. Забыть о славном прошлом собственного народа, чьей силы и доблести даже спустя тысячелетия страшатся потомки победителей.

— Что тебя так возмущает? Обычное дело для отношений между метрополией и колониями. Если первая хочет как можно больше властвовать над вторыми, надо всячески притеснять родной язык и придумать народу новое прошлое. Желательно темное, варварское, вызывающее чуство неполноценности перед завоевателем. — пожал плечами К’ирсан. Он мог бы привести несколько схожих примеров на земной истории, причем в сравнении с ними совместная политика Нолда и Объединенного Протектората выглядела донельзя топорной и грубой. Мог бы, но не стал. Зачем, если у собеседника и без того правильный взгляд на происходящее?

Если К’ирсана, как и обоих ханьцев, эмоциональная речь менестреля оставила равнодушными, то Храбр, который прислушивался к разговору, прореагировал бурно.

— Язык, история, ограничения на торговлю оружием, доступ к магии и артефактам, завышенные налоги, захваченные земли… Командир, претензий к хфурговым ублюдкам из Протектората столько, что все не перечислить. Какого сардуорца ни возьми — у каждого в глубине души тлеет ненависть к «цивилизованным». Только дай волю, и она выплеснется одним махом! — с чувством сказал командующий Шипами, впервые на памяти К’ирсана столь болезненно прореагировав на тему оккупации Сардуора Протекторатом. — Ты, командир, думаешь, почему у тебя так легко все с людьми складывается? Потому что верят, потому что впервые за века появился кто-то способный сбросить ярмо чужаков и вернуть нам свободу… — Внезапно Храбр прервался и уже без лишней патетики, с усмешкой добавил: — Жаль только, каждый народ теперь эту свободу видит по-своему…

— Ну так лет-то сколько прошло, — пробормотал Мигуль. — Да и Протекторат действует еще хуже, чем говорит наш… капитан. Прошлое не очерняют, прошлое придумывают. Некогда единый народ разделяют на нации, раздувая мнимые и реальные обиды на соседей, сочиняя лживые хроники, уничтожая архивы и подделывая документ. Тоска по золотому веку, по имперским временам осталась, но вместе с этим в умах окрепла идея о возрождении одного конкретного народа, отличного от соседних. Народа, призванного властвовать над остальными. — Менестрель вздохнул и покосился на К'ирсана. — Возвращаясь к Зароку… Он напоминает перезрелый друл, который сам упаяет в руку тому кто решит его сорвать. Однако пока этот плод не съешь, следующий рвать не стоит. Сгниет!

Метафору своего министра пропаганды К'ирсан встретил косой усмешкой под закрывавшим нижнюю часть лица платком. До чего метко сказано! На Земле ведь тоже были умельцы по подмене реальной истории горячечными фантазиями националистов. Тут хотя бы до коллективных помешательств не доходит, а вот на далекой Родине бывало, и не раз. В сознании тут же нарисовалась картинка, на которой толпа дружно прыгает на одном месте и скандирует: «Кто не скачет, тот кайенец!» Представил, и губы сами собой растянулись в улыбке…

Впрочем, озвучивать свои мысли Кайфат не стал и лишь коротко кивнул, подтверждая, что услышал доводы соратника…