Читаем Власть нулей. Том 2 полностью

– И поняла, что не смогу, – дочь вздохнула. – Мне людей как-то очень жалко, а дядя Феликс говорит, что врач должен обладать жёсткостью, а не жалостью. Он мне рассказывал, когда ему ногу в госпитале отрезали, он сначала жить не хотел, а его врачи именно жёсткостью заставили «вылезти из болезни», вытолкнули из неё. Ему врач так и говорил: «Ты слабак! Тебя чуть задело, а ты уже и раскис». Так, говорит, меня разозлит, что я костыли схвачу и бегу за ним по коридору, а он кричит: «Вот видишь, можешь же бегать, можешь даже без ноги двуногого догнать!». А если бы, говорит, они меня жалели да слёзы бы надо мной лили, я бы тогда точно спился или повесился… Я ведь так не смогу. Мне со зверьём как-то легче, чем с людьми. Звери всегда прекрасны. В любой лошади и собаке невооружённым глазом можно увидеть природную грацию и врождённое благородство, чего в ином человеке даже при пристальном разглядывании не найдёшь. Человек часто безобразен, когда отправляет свои потребности, а на котёнка, который ест или моется, можно часами смотреть. Человек безобразно переносит страдания, а собака даже с отрубленной лапой не создаёт трагедии из своих увечий. А иные люди так обожают хвалиться болезнями, что совершенно бесполезно их лечить.

– Ты же не будешь кого-то резать, – обнял её отец. – Будешь детским врачом.

– А знаешь, как это страшно, когда приедешь на вызов к ребёнку, а он лежит голодный, потому что родители всё пропили? Он весь больной, немытый и никому не нужный. Мы в институте на практике ходили в приют, где дети наркоманов и алкоголиков содержатся, все чуть с ума не сошли. И детей там так много!..

– Слушай, надо тебя за какого-нибудь богатого и заботливого бандита замуж выдать, чтобы ограждал от грубой жизни, раз тебя всё так травмирует, – пошутил Авторитет.

– Не пойду я за богатого, – серьёзно заявила дочь. – Вы же с мамой бедными были, когда поженились. Мне бабушка рассказывала, что у вас даже телевизора не было. Надо начинать с нуля и вместе наживать состояние, а богатым семья вовсе не нужна.

– А чего же им нужно? Я вот человек не бедный, но куда же мне без вас?

– Я про своё поколение говорю. Это у вас ещё были такие патриархально-провинциальные ценности, а сейчас даже деревня позаимствовала прибамбасы столичного бомонда из телевизора. И вообще, наличие денег у человека в бедной стране имеет свои минусы, потому что богатых мало, а бедных много, и состоятельному человеку всё время кажется, что любят деньги, а не его самого. Он вынужден всё время сомневаться в искренности близких, подозревать их. А что за радость так жить? Да и вообще, у богатых господ для невест вакантные места есть только в гаремах на тысячу мест.

– Этой средневековой азиатчины мне только и не хватало! – засмеялся Авторитет. – Ладно, сиди в девках при таком раскладе. Будешь ухаживать за мной, когда я стану старым, больным и никому не нужным…

– Папка, да не переживай ты за меня. Всё у меня получится! Вот увидишь.

Но Авторитет всё же чувствовал себя неуютно, что его планы на дочь нарушились и сбились. И ещё он понял, что дочь пусть даже скрытно, но всё же разочарована в нём. Она стала меньше с ним разговаривать, меньше делиться секретами. Он утешал себя мыслью, что у неё наступил такой возраст, когда молодость ищет идеал, которого нет и быть не может. Но молодость в это пока не верит. Не хочет верить. Оттого и упрямство такое. Он сам таким был в её годы. Именно в таком возрасте у него в душе зародилось какое-то адское презренье к людям, которым так гордятся в юности, потому что в юности эта гримаса кажется чем-то вроде признака независимости и силы. Но пока он решил уступить и приказал своим людям каждый вечер встречать дочь после учёбы в училище и привозить домой.