Читаем Власть нулей. Том 2 полностью

– Зато призвали к ответу русских баб! – возмутилась Марина.

– Да, такие вот сволочные мужики в этой стране, – улыбнулся Волков. – Дешевле на прекрасную половину всё спихнуть: поднатужьтесь, бабоньки, ноги шире. А какая вякнет, на место поставить: «Тебя, блядь, никто не спрашивает». Иные и рады стараться, согласны взять на себя ответ и за вымирание, и за расхищение, кого хошь покроют. До сих пор живы многие сподвижники Ельцина и Горбачёва, со времён всяких перестроек и перестрелок не века прошли. Где эти Гайдары и Сосковцы, Лившицы и Бурбулисы? Парочка засранцев решила, что Советский Союз не нужен. Теперь наспех переписывают учебники истории, что это была воля народа, и получается не история, а истерия. Уже СМИ заявляют о «неминуемом развале» страны, как будто три-четыре человечка вправе решать судьбу многомиллионного государства. И ничего, население хавает и не такую информацию, проглотит и это. Не живодёры у власти виноваты, а это, оказывается, бабы «мало рожали» без отрыва от производства. Мужики вообще к процессу никакого отношения не имеют, им некогда – водка стынет, да и в Ираке-то как не спокойно. А женщина – это же не безмозглая скотина, как некоторым нравится думать, а нежный цветок. Её природа может дать сбой, если она видит, как уничтожаются уже рождённые люди. Как делают траву для газона? Если её постоянно выкашивать, трава перестаёт расти. Если вытаптывать и выжигать, она вообще исчезает. Природа так устроена.

– Да ну, Вы любите всякие ужасы рассказывать! – опять всхлипнула Вероника и отодвинулась от Авторитета, но он тут же придвинул её к себе.

– Это не ужасы, голуба моя. Ужасы в голливудских фильмах, а это правда.

– Как Вы женщин-то поэтично приложили, – чихнула Марина, сдув пыль с книжных корешков. – Подумать только, нежный цветок. Наташка, запиши обязательно.

– Уже.

– Да, цветок. Нежный. Скомкать легко. Кулак сожмёшь и от цветка мокрая бумажка осталась. Я в женщинах кое-что понимаю, я ведь роды принимал, нас в армии учили.

– Зачем в армии таким вещам учат?

– Ну, смотря где служить. Я-то служил, где бабы вообще всё время беременные, мечта наших живодёров, можно сказать. Как пойдёшь кишлаки зачищать, у них выкидыши, роды преждевременные через одну, только успевай окровавленных младенцев в мешки складывать. Не поймёшь, с кем война… Не любят беременные женщины войну, сразу бремя сбрасывают, как балласт. Организм даёт сигнал: здесь жить нельзя.

– Почему же их природа не «даёт сбой» и они так много рожают, если постоянно война?

– Там это единственный способ для женщины защитить себя от насилия, чтобы в покое оставили хотя бы на полгода, но это не всегда помогает. Насилие там в основе всего, а женщина – главный объект для этого. У них же ничего другого нет для досуга, две трети населения не умеет читать, то есть книги, библиотеки, школы, студенческая пора уже отпадают. Кино, театр, спорт, танцы – они ничего этого не признают. Просто мяч погонять не могут, потому что для этого надо расслабиться, а они настолько зажаты и напряжены, словно их постоянно кто-то на прицеле держит. Даже улыбаются как-то нехорошо, исподлобья. В качестве отдыха бьют и насилуют баб, а если она уже с пузом, то с ней делают то же самое, но не так жёстко, раз она вынашивает нового волчонка. Или у них такое поверье, если с женщиной так обращаться, она уж точно родит настоящего зверя, а там другие не нужны. У нас сварливые жёны так своих мужей не прессуют, как там сильный пол прессует баб. Это страшно, когда мужики настолько ничем не заняты, не развиваются, ничего не создают. Гормональный сбой в мужском исполнении намного опасней, чем в женском. Женщина покричит, всплакнёт, посуду побьёт, а эти гоняются за несчастной тёткой толпой и забивают палками только за то, что у неё якобы подол на два миллиметра короче, чем полагается, чтобы не «совращать» таких бесноватых самцов. И закон на их стороне.

– Интересно, если они нас увидят.

– Они и не такое видят. Там американцы почти постоянно присутствуют, а у них бабы-военные, это же не чета нашим пузатым старшим офицерам с вечно помятой рожей «намедни пил за Родину». Там такие дамы-полковники лет пятидесяти, пресс в кубиках, в шортах и майке камуфляжной, запрыгивает через дверь в армейский джип, мужикам команды отдаёт. И бородатые туземцы стоят, слюной исходят, иные от полного обезвоживания замертво падают. Для них это невыносимо, чтобы баба рядом ходила, а ты с ней ничего сделать не можешь. Им такое увидеть – это и сравнить-то не с чем, чтобы нашего человека так поразить. Кажется, если инопланетяне высадятся, никто в такой ступор не впадёт. Потом бегут гонять местных «развратниц», с ног до головы в тряпки замотанных, но эти в любой грех найдут. Приходит муж или отец убитой бабы, плюёт на неё, труп цепляют за ноги и сбрасывают куда-то на свалку, даже не хоронят. Некоторые после этого выживают. Американский Красный Крест вывез из Афганистана кучу искалеченных женщин, там у кого-то глаз нет, кому уши отрезали, у кого-то вид такой, словно в буквальном смысле, как в присказке, жопу на голову натянули.