Читаем Власть нулей. Том 2 полностью

– Вон книжка стоит о Пушкине, там всё подробно описано.

– Я эту книжку тоже читала, но ничего подобного не запомнила! – изумилась Вероника. – Там же только про любовь.

– Ну, правильно, каждый видит только то, что он хочет видеть. Мужчины, которые эту книгу читали, вынесли из неё, «как подлое бабьё великого поэта сгубило» или как его царский режим гнобил. Впечатлительные барышни типа тебя умудрились где-то там любовь разглядеть, а мне запомнилось описание первых русских промышленников, которые развивали страну и двигали общество, пусть не всегда приемлемыми для ленивого большинства методами.

– Может, мне её опять перечитать? Или бесполезно… Этак я совсем до мужского чтива скачусь!

– Разделение чтения по половой принадлежности – признак отсталого общества. Думаешь, так называемое «мужское» чтение чем-то отличается от твоих романов? Такая же тягомотина, как большевики грабили страну, как будто демократы чем-то другим заняты. Написал бы кто, как с этим покончить, ещё лучше – сделал бы. А писать об этом можно до бесконечности, как и «про либофь». Как бабы друг другу пересказывают, у кого как муж напился, словно у других это как-то иначе делается. Все пьяницы ведут себя одинаково мерзко, а они как некий эксклюзив это преподносят. Кто войны до бесконечности описывает, кто-то воровство. Есть темы, которые можно вечно перетирать, так и не разобравшись в самой природе явления, чтобы его больше не было. Помню, мы в школу ходили мимо депо, там в бетонном заборе дыра была и вечно чей-то зад лез, словно колдун на кладбище. Несуны пропихивали медные и свинцовые накладки, их ловили, стыдили, штрафовали, пугали тюрьмой. Кто-то через проходную выносил штангу из меди, привязывали её к спине, отчего осанка становилась подозрительно прямой, на том их и ловили. Кому-то удавалось к причинному месту свинцовую пластину приладить, но таких по растопыренной походке вычисляли. Наш сосед работал сторожем в депо и только смеялся: мелочь ловят с баночкой эмали, с кусочком цветмета, когда они в заборе застрянут, а по окончании рабочего дня открываются главные ворота и машинами вывозят бочки с краской какому-то начальнику на дачу, контейнеры с металлом и стеклом в кооператив по изготовлению каркасов для теплиц, где рулит племянник какого-то директора, исправные генераторы под видом списанных скидывают каким-то делягам. И такова история и схема воровства по всей России. Мелкий жулик попадётся, а крупный ворюга даже не тревожится по этому поводу, как в поговорке муха в паутине закона запутается, а шмель пролетит. Ничего нового. И чего об этом писать да слюной захлёбываться, как будто Америку открыл? Один журналист год в засаде сидел, работал под прикрытием, жизнью рисковал, но написал-таки толстый роман о чиновниках-коррупционерах: ворують, оказывается! Это ещё при Рюрике знали, а он на обложке заявляет, что это – эксклюзив и сенсация. Тоже мне, сенсация тысячелетней выдержки. Об этом можно писать до бесконечности, как мексиканский сериал крутить. Принято считать, что это – умная мужская литература. Один читатель тут ходил, любой разговор начинал репликой: «Вот вы, бабы-дуры, читаете всякую ерунду, как глупые коровы, а Аляску-то прошляпили» или «Вам, дурам-бабам, только примитив про амуры подавай, а я тут на днях открыл для себя загадочный мир Чейза». И досада такая на морде, что ни одна курва этого подвига не заметила! Типичное горе от ума, все симптомы на лицо. Читает-читает из последних сил, а в лексиконе превалируют только эти «дуры-бабы» и «кобылы-коровы». Все свои проблемы в личной жизни выдал с головой.

– Надо «Горе от ума» перечитать, вот что, – осенило Веронику. – Вернёмся к старой-доброй классике, раз такое дело. Я ведь так и не поняла, почему Софья отвергла Чацкого, такого умного и правильного?

– Так бабы все дуры, чего тут понимать.

– Ха-ха-ха! Я помню, Бубликов в школе в сочинении написал, что Софья предала Чацкого, потому что все бабы – стервы, и Анна Ивановна осторожно так заметила: «Серёженька, тяжело тебе будет с женщинами». А он ответил, что это им будет с ним хреново. То-то поговаривают, что он жену колотит.