— Пока оставлю ваши рассуждения без комментариев. Но на этом этаже ещё три квартиры. Почему вы не опросили их жильцов? — продолжала хамским, как казалось майору, тоном допытываться прокурорша.

— Не видел в этом никакой нужды, — уже довольно зло бросил гувэдэшник. — Факт самоубийства Ивана Несмелова я считаю установленным. — А я — нет, — заявила Шигарева, и в трубке раздались гудки.

Майор бросил короткий взгляд на сослуживца, с которым делил кабинет, и уловил в его глазах ухмылку, которая, впрочем, тут же исчезла.

А сейчас Фролова ждало ещё одно испытание — надо было идти с докладом к генералу Коржикову, причем сразу по двум делам: по Посланнику и можайским-сколковским. И в том, и в другом случае майор ожидал от Коржикова множество каверзных и неприятных вопросов и, в конечном счете, нечто вроде выволочки.

Арлык-Бархан

15 июня, пятница: утро

— И как же, дорогой, тебя теперь называть?

Фарида вышла из ванной в цветастом восточном халате, с мокрыми волосами, повязанными большим махровым полотенцем. Кокетливо выдернула изо рта своего любовника и повелителя сигарету и затянулась сама. Потом улеглась рядом с ним в постель. Бывший грозный главарь можайских никак не отреагировал на шалость подруги, но её вопрос придал новый импульс его не то чтобы тягостным, но весьма не простым раздумьям. Именем, данным ему от рождения, он давно уже не пользовался, практически забыл его. Тем более что ксивы приходилось менять довольно часто. Это надо в свеженький паспорт заглянуть, чтобы выяснить, как тебя сегодня зовут. Но Фарида, конечно, спрашивала о другом — какое у него теперь будет погоняло. Во всем блатном мире он известен под кличкой Бархан. Но, решившись организовать собственную команду рэкетиров и взять под контроль коммерческие точки западной части столицы, он обзавелся другим прозвищем — Арлык. Для этого имелось достаточно резонов. Поскольку сам он перед торгашами не светился, его личность оставалось загадкой и для ментов, и для коммерсантов.