Читаем Владыка морей Ч.2 полностью

— Железо, государь! — низко склонился индус, пугливо поглядывая на князя. Он кое-как начал понимать словенскую речь, с пятого на десятое, больше объясняясь жестами и длинными тирадами на незнакомом тут языке. Впрочем, к нему приставили переводчика из местных купцов-персов, и дело пошло.

— Шлак! — индус показал на пальцах что-то маленькое и незначительное, а потом затрещал что-то по-своему.

— Мастер говорит, что плавка хорошо прошла, государь, — перевел перс. — Шлака немного, а из чугуна он может гробы делать.

— Гробы? — растерялся Самослав. — Зачем нам чугунные гробы? У нас тут в основном покойников на костре сжигают. Ну, кроме германцев, степняков и хорутан…

— Да девать особенно этот металл некуда, — пояснил переводчик, когда индус завершил свою тираду. — В Индии из него гробы делают. Еще из этого шлака построить что-нибудь можно, материал крепкий.

— Снаряды для баллист пусть делают, если получится, — сказал, подумав, князь. — Металл хорош? — спросил он у Лотара, а тот обреченно кивнул головой, понимая, что врать бесполезно.

— Отличный металл, государь, — ответил он. — Я уже понял, как это работает. Тут ведь и сталь можно науглероживать куда лучше, чем сейчас, и отход меньше. В этой печи нагрев намного равномерней идет. Эх! Как же я сам до такого не додумался!

— Гору эту и землю вокруг нее на приказ Большого дворца записать, — негромко сказал князь секретарю. — В вечное владение княжеской семьи.

— Слушаюсь, государь, — кивнул секретарь и заскрипел грифелем. — С индусом что делать? Долю прикажете оформить?

— Нет, — подумал князь. — Я уже и так от компаньонов продыхнуть не могу. Они скоро богаче меня станут. Дом подарить здесь и в столице. Жалование положить триста рублей в год. И хватит с него пока. Боюсь, его и так кондрашка от радости хватит.

Князь не ошибся. Когда индусу перевели сказанное князем, он схватился за сердце и осел на землю. А потом, когда пришел в себя, бросился в ноги, пытаясь облобызать сафьян хозяйского сапога. Он всегда был состоятельным человеком, но здесь, на чужбине, он впервые в жизни станет богат. Сто римских солидов в год — неслыханная сумма для простого мастера. И это пока никак не укладывалось в его чернявой голове.

Неделей позже князь, прибыв в столицу, вызвал к себе боярина Люта. Глава Земского приказа считался неформальным главой правительства, и авторитет его в княжестве был непререкаем. Уж очень неглуп оказался бывший родович из глухой веси. Неглуп, предан и вынослив, как вол. За то его князь и ценил, смотря сквозь пальцы на мелкие шалости при поставках инвентаря в префектуры, при распределении коней с заводов и при закупке харчей для строителей государственных объектов. Князь вздыхал и делал вид, что не замечает, а тот не наглел, предпочитая клевать, а не откусывать всей пастью. Он знал, что иначе поедет в дальнюю усадьбу доживать свой век в забвении, ощипанный догола. Боярин Лют меру знал.

— Новый приказ нужно организовать, — сказал ему Самослав. — Рудный. Есть кто на примете?

— Есть, как не быть, — степенно погладил бороду Лют. — Вот, например…

— Сразу нет! — резко оборвал его князь. — По твоей хитрой морде вижу, что родню свою пропихнуть наверх хочешь. Не выйдет! Я твою родню наизусть знаю. Знаю даже тех, с кем ты детей крестил. Другого предлагай. И знай, что за него я с тебя спрошу.

— Ага, — тут Лют задумался всерьез. — Тогда вот так вот сразу и не скажу, государь. Есть пара человек, но зелены еще. Из мастеров. Их бы по приказам погонять год-другой, дела разные доверить. Да оценить потом. Отработать по линии Горана, опять же. Вдруг до денег жадны окажутся… Без меры…, — аккуратно добавил он.

— Полгода дам, — сказал князь. — Отбери трех, и по каждому отчет предоставишь в конце срока. Люди нужны знающие, а не очередной зять какого-нибудь жупана, с которым ты наливку хлещешь. Такие люди должны быть, кто сам у горна стоял.

— Слушаюсь, государь, — кивнул Лют.

Он скрепя сердце задачу к исполнению принял. Незнакомое тут ранее слово блат прижилось мгновенно, как родное. Что-то очень близкое было в этом слове для каждой словенской души, и оно задевало в этих душах самые потаенные струны. Князь даже удивлялся порой, до чего все становится похоже на тот мир, который он покинул так давно. Все то же самое, только газет и телевизора нет. Князь когда-то любил читать газету и пить кофе.

А, кстати, почему здесь до сих пор нет газеты? Непорядок! Самослав вздохнул и потянулся за колокольчиком, чтобы позвать секретаря. Он снова хочет читать газету и пить кофе! Иначе, зачем это всё!

В то же самое время. Александрия.