Читаем Влада. Бал Темнейшего полностью

– Не кричи, Марина, я решу вопрос со стульями… Что же это такое, ох уж эти женщины, – раздается в ответ добродушное ворчание деда. Влада прислушивается к их голосам с каким-то странным чувством: на миг ей приходит в голову мысль, что на этом ворчании бабушек и дедушек держится все мироздание, сосредоточенное в отдельных квартирах.

Светловолосый парень, который стоит в дверях, промок до нитки и неловко вручает маме букет мокрой сирени. Улыбается и застывает, увидав выглянувшую из комнаты Владу – взрослую, в ярком нарядном платье.

– Всю сирень оборвал во дворе! – с улыбкой хмурится мама, поднеся к лицу букет и вдыхая нежный весенний аромат. – Егор, и дождь вы тоже весь на себя собрали, вас срочно надо высушить, так можно простудиться!

– Я вообще-то сам этот дождь и устроил, Ольга Вандеровна, – отшучивается парень, старательно вытирая ноги о придверный коврик и глядя, как Влада грозит ему кулаком.

– Выйди на минутку, – шепчет Егор, проводив взглядом маму и отца, которые дипломатично удаляются на кухню. – Ну, выйди, Владк…

– Молодые люди! Заодно сходите к Царевым, попросить пару стульев для гостей, кхм… – дед как всегда, фантастически предусмотрителен.

– Егорка!

Стоит двери захлопнуться, как Влада бросается на шею светловолосому парню, промокшему до нитки. Сколько же дней они не виделись? Ей на секунду кажется, что очень долго, и это пугает.

– Я ж вчера только заходил, задушишь, – смеется парень. – Ну ты и сумасшедшая горячка.

– Не хочу больше с тобой расставаться, – шепчет Влада. – Мне бы к сессии сейчас готовиться, я учебники разложила, а не могу учить. Завалю историю искусств, как думаешь?

– Только попробуй, – парень шутливо хмурится. – Только попробуй у меня вылететь из Мухи, дизайнерша! В невесты не возьму! Мать не разрешит!

– А собирался… в невесты?!

Вместо ответа парень шарит в кармане куртки, вытаскивая оттуда бархатную коробочку: в каком же она сейчас с ним диссонансе, – с его потертой курткой, съемной квартирой и далекой мамой из Мурманска, – дырявые ботинки и эта вещь, еще пахнущая буклетами ювелирных магазинов…

– Погоди, не надо открывать. Погоди, Егор.

Пальцы осторожно скользят по его загорелой щеке.