На этих словах старейшины тот, в чьих интересах было не допустить Адама до власти, злобно улыбнулся в зале. Да, всё идёт не так, как планировалось, но древние подсказали идеальный ход конём. Улыбка быстро возникла и скрылась на губах недоброжелателя.

— По факту рождения, — решил защитить своего хозяина Эван. Старейшины посмотрели на волевого, дерзнувшего сказать, сверху-вниз, полным пренебрежения взглядом.

— Вы же понимаете, что даже если это чудо из чудес произошло, то не факт, что мама выносит и родит ребёнка? Не просто так ровня чистокровному только чистокровная. Это тяжело. Это больно. Местами невыносимо.

Адам продолжал смотреть прямо, не отводя взгляд.

— Поэтому до момента мифического рождения Вы ставитесь не просто на карандаш, на Вас вешаются оковы заключённого. Потому что иначе, если это чудо не произойдёт, Вы убили своего волевого, который нарушил псевдо-данное Вами обещание какой-то глупой смертной. Это как договориться с бананом… — задолизы старейшин засмеялись. И вроде бы всё уже были бы готовы разойтись, прекрасно понимая, что Адама в скором времени убьют, но загорелый старейшина остановился, — А как же на это всё отреагировала Ева Легран, третья, последняя невеста из Вашего круга? Не приревновала ли она к статусу второй Госпожи?

Мужчина в костюме-тройка улыбнулся.

— Не очень хорошо.

— В смысле?

— Она пыталась её убить, — род Легран дёрнулся в направлении Адама и Тёмного Повелителя. Старейшины синхронно выставили левые руки вперёд, останавливая всех.

— А Вы?

— А я просто защищал свою Госпожу и своё Дитя.

— То есть…?

— То есть я убил её, — повседневным тоном сказал Адам, а Мартин закрыл рукой глаза. Сейчас здесь будет бойня.

Глава 18

Как же прекрасно спать на кровати с ортопедическим матрасом! Везде мягко, удобно, нигде не жмёт, не натирает. Уже по этому весомому показателю можно сделать вывод, что сплю я… НЕ ДОМА!!!

Отбросила одеяло с лица и приоткрыла один глаз. И тут же закрыла. Свет, что лился из большого окна, спровоцировал мой зевок, который закончился щёлкнувшей челюстью. Ясно, старость не в радость. Но мне сдаваться нельзя. Я теперь, если всё прошло удачно, не одна.

Так где мы? Решительно распахнула глаза и с прищуром крота осмотрелась. Интерьер в пастельных тонах, золотые безделушки, шикарное тяжелое синее одеяло, и невыносимо пошляцкая люстра. Понятно — я у Крис.

Эта люстра не даёт мне покоя по сей день. Помню, как у Крис пошли большие деньги от сотрудничества с Ксенией Викторовной, и она затеяла ремонт в своей сталинке. Мы собирали интерьер по детали, по крупице. И всё было бы прекрасно, если бы не один дурацкий яркий журнал в моей мусорке с итальянскими стеклодувами… Эта балда, манимая неоновыми цветами, достала этот чёртов журнал из-под банановой кожуры и приложила к сердцу… Как мы тогда спорили… просто от слёз до дикого ржача. Битва была насмерть!

Я улыбнулась от воспоминаний. Дело в том, что эта люстра, состоящая из маленьких цепочек, увешанных каплями из дутого крашеного стекла, с небольшого расстояния или зрения в минус десять единиц напоминала анальную пробку. Да, блестящую, переливающуюся всеми цветами ЛГБТ партии, заднюю пробку. Крис тогда защитила свою приблуду на мой прекрасный дизайнерский потолок тем, что сказала, что из-за Стасика-гонударсика и его вялого хвоста на полшестого, мне начали мерещиться предметы сексуального характера. А люстра от этого итальянского дизайнера-стеклодува — очень даже хорошее капиталовложение. Как сумочка chanel. С годами всё дороже.

И можно было много ещё чего наговорить про это люстру, но решительно это итальянское, выдуванное из стекла, бл*дство я не спутаю ни с чем, и к сердцу не приму ни за какие гроши.

Со стоном поднялась с комфортабельной широкой перины. На мне была футболка оверсайз с изображением диснеевской принцессы с красным кляпом во рту. Точно, вещица хозяйки квартиры с особыми предпочтениями. И, видимо, картинка на футболке явно задавала тон будущего дня: призаткнуться во вредничестве.

Подходя к двери, я посмотрела на себя в зеркало и резко притормозила. Мой живот был… большим. Я приподняла футболку. Что произошло?!

Услышав голоса за дверью, резко выбежала из комнаты, и понеслась в сторону кухни.

— И ты думаешь, они предали тебя?

— Даже за то, что я сижу здесь с тобой и разговариваю об этом, меня могут без колебаний устранить.

На пороге я чуть не обронила свою хрустнувшую по утру челюсть: за кухонным столом сидела моя подруга и бандюган, которому я въехала пару часов назад в зад. Да что такое?!

— Что Вы здесь делаете? — я пошла в наступление, — Я же сказала… невербально… Кинув карту в щёлку… Окна… В общем неважно! Что оплачу Вам ремонт Вашей тарантайки! — с тарантайкой я конеччно загнула, но всё равно, — Какого чёрта Вы делаете в квартире моей подруги?!

Этот бандит явно удивился моим словам, потому что он медленно перевел вопросительный взгляд в сторону Крис, а затем снова посмотрел на меня.

— Не переживайте, мы с Вашей подругой уже всё уладили, — примирительно сказал мужчина. Агрессия в нём отсутствовала.