Читаем Вкус «лимона» полностью

– Могу выписать калькуляцию калорий, надо?

– Спасибо, – сказал Коля и принялся за еду. – Я примерно знаю.

Надвигались сумерки, и пошел дождь со снегом. Осень наступала. Встречные машины шли с дальним светом. Коля упал духом, оглянулся на Аню. Та сидела усталая. Машин было много. Коля заметил выезд, на котором стояла вереница автомобилей. Набрав в легкие воздух, он решительно рванулся в крайний ряд и, проскочив выезд, резко затормозил. В заднее зеркало увидел, как высокий бульдог-«Лексус» летит прямо на него. Секунда, и «Лексус» врежется в «Шевроле». Но «Лексусу» повезло: Коля не держал тормоз, «Шевроле» двигалась, и «японцу» удалось вывернуть вправо на гаревую дорожку. Здесь он остановился. Из него выскочил мордоворот в кожаном жилете и кроссовках на босу ногу. Увидев, что «Шевроле» уезжает, водитель вернулся в машину и погнался за ним.

«Японец» двигался в параллельном ряду, вытесняя Колю с шоссе. Мордоворот жестами требовал остановиться. Коля отмахивался. Беззвучная перебранка длилась недолго, и «Шевроле» была прижата к бровке.

Детина выскочил из салона и, подлетев к Колиной машине, долбанул кулаком по боковому стеклу. Стекло устояло.

– Вылезай, козел недохаренный! Я тебе покажу… твою мать!

В ту же минуту из «Лексуса» выбежала женщина, потянула детину назад и повисла на руке.

– Только не драться! Только не драться! – визжала она, оттаскивая мужчину от «Шевроле».

– Нюхало разобью, чтоб знал другой раз!

– Моня. Нам полиция ни к чему! – убеждала спутница.

Нехилого сложения Коля рванулся наружу, за ним поспешила Анечка.

– Коль, Коля, спокойно, не встревай! – Она забежала вперед, толкала его в грудь.

Альберт с Ритой предпочли не выходить. Инцидент был им ни к чему. Водители боролись со своими спутницами и рвались навстречу друг другу. Женщины, видимо просчитав последствия вмешательства полиции, крепко держали мужчин на безопасном расстоянии.

Разговор начался на дистанции. Тему задал Моня:

– Фляжку выставляешь, гондон штопаный!

– Ты выводы засунь в зад и поезжай отсюда, понял?! – рекомендовал Коля. – Пока я тебе рожу не намылил!

– Пидор! Будешь мне указывать, куда ехать! – Моня сделал полшага вперед, спутница перекрыла движение и мертвой хваткой висела на руке. Детина раскраснелся и стал угрожать: – Полиции сдам. Они тебя мигом выловят. Зоя, принеси ручку. Я номер запишу.

Женщина, сохраняя занятую позицию, выпалила, не задумываясь:

– Я запомнила, Монь, пойдем. Из машины позвоним.

– Да отстань ты от меня, не висни, – злился Моня.

Расстроенный Коля от хамства зверел.

– Таких, как ты, я за турнепс подвешиваю!

– Ну-ка иди сюда! Оторвись от своей плоскодонки! – заорал Моня.

– Коля, Коля, – тараторила Анечка, – не отвечай, ради меня не встревай. У нас не то положение. Видишь, хам разошелся. Он правда может полицию вызвать. Ребят подведем. Давай поедем…

Моня тем временем внял доводам спутницы, вперед не двигался, перемежая изощренные ругательства с угрозами проследить за «сосалями» до дома, и завтра…

– Пидерштейн двустволый… спидоносец гееватый… мудозвон отмороженный… взлетишь над очком… рессоры откинешь, бич-пенисман… – неслись над шоссе новые, совсем не распространенные в Америке русские слова.

Определения были не для женского уха, но Зоя кивком одобряла их, видя, что под ее нажимом Моня медленно пятится к их машине.

Коля послушался Анечку. Опустив голову, сел за руль, сдал автомобиль назад, выехал на шоссе. «Шевроле» набрала скорость. В зеркало заднего вида было видно, что «Лексус» движется в отдалении, но вот «японец» свернул на разъезде.

Напряжение у Коли, однако, не спадало. Анечка пыталась его успокоить.

– Расслабься, Коль. Не гони так. Куда ты спешишь?!

– Как тут расслабишься!

– Давай я сяду за руль, – предложил Альберт.

– Не надо. Сейчас все будет в порядке.

Мокрый снег крутился в лучах фар, ухудшая видимость.

– Коль, ты спой! – неожиданно предложила Анечка. – В миг расслабишься.

– С ума сошла! – Коля помолчал, потом спросил: – А что петь?

– Что хочешь. Про любовь, к примеру. Знаешь ты какую-нибудь песню про любовь?

Коля подумал и запел:

– Я люблю-у-у-у тебя так, что не смо-о-о-жешь никак…

Он прервался, не помня дальше слов, и всех рассмешил: так зло он исполнял эту любовную песню.

И тут смех враз оборвался.

Ослепленный фарами и занятый пением, Коля поздно заметил, что впереди, на разъезде, скопились автомобили. Он резко затормозил. Выкатившаяся справа, с выезда на шоссе, машина тоже экстренно затормозила, но из-за скользкой от снега дороги не удержалась и налетела на «Шевроле». Ту от удара понесло вперед на едва ползущий «Додж». Коля снова ударил по тормозу, машина споткнулась и остановилась. Пассажиров бросило с сидений. Колю прижало к рулю. Анечка ударилась головой о лобовое стекло. Впереди идущий «Додж» благополучно уехал.

Коля испугался.

– Ань!

– Все нормально, Коля, – сказала она, потирая лоб.

Возникшую тишину нарушил восторженный крик Альберта:

– Ты – гигант, Коля! Вот не ожидал. Так чисто сработал! При таком скоплении машин никого не задел, даже с полосы не сошел!

– Я не виноват.

– Конечно, не виноват. Я и говорю, чисто сработано.