Читаем Вкус крови полностью

Посмотреть его любопытную картотеку, проверить, кто из подростков там числится, а кто нет. И действительно ли дети, которые попадали к нему в детскую комнату, потом прибыли туда, куда он их отвозил. Якобы отвозил… Или мальчишки и девчонки попали в совершенно другие руки?

Можно последить за ним, узнать, чем он занимается в свободное от работы время…

Все это можно было бы сделать, будь у старшего. следователя Самарина в распоряжении хотя бы те средства, которые он использует, когда занимается делами, переданными ему официально!

Вспомнилась и поддельная экспертиза по делу Шакутина. Да, что-то прогнило в Ладожском государстве.

Критические дни, мать твою за ногу! Теперь очень трудно проверить, были ли они у жертв. Эти сведения обычно не заносятся в протокол медицинского освидетельствования. А что с Мариной Сорокиной? Можно дозвониться до родственников, но… тут перед Дмитрием вставала серьезная проблема. Вот так взять и спросить мать зверски убитой женщины (Самарин до сих пор "с ужасом вспоминал ее опознание): «А не было ли у вашей дочери менструации?» Или попробовать выяснить у мужа… Муж мог не знать. Марина ведь ушла от него за некоторое время до этого. Мать тоже совершенно не обязательно знает о таких вещах. Нынче ведь не развешивают кое-как отстиранные тряпки и марли на просушку (сказались детские воспоминания о соседках по даче).

И все-таки… Это тот единственный случай, когда еще можно проверить догадку. Но как, в какой форме… Или лучше попросить Катю Калачеву? Если все-таки решиться и поговорить с матерью… Не просить же девушку беседовать на эти темы с мужем убитой.

В конце концов Самарин решил позвонить сам. Косте Сорокину, разумеется.

Как ни неловко вести подобный разговор с мужчиной, это все-таки мыслимо.

Константин Сорокин, как известно, уволился из «Домостроя» и работал у дяди. Значит, может оказаться дома и днем.

Набирая номер, Дмитрий все еще не придумал, в какой форме задать интересующий его вопрос.

К счастью, Костя оказался дома.

– Следователь Самарин беспокоит. У меня к вам очень странный вопрос, Константин. Вы меня только не сочтите сумасшедшим… И тем не менее. Вы ведь знаете, что вашу жену убил сексуальный маньяк… Ну и вот, анализируя подобные случаи… Просто произошло еще одно такое же убийство… И вот мне в голову пришло… Скажите, в те дни у вашей жены не было месячных?

– Что?!

Косте понадобилась минимум минута, чтобы понять, о чем его спрашивают.

Наконец он переварил вопрос и попытался ответить:

– Я не знаю… Хотя это было двадцать второго октября. Может быть… А в сумке у нее не было чего-то такого… Тампонов… Она обычно пользовалась «о-би».

– В сумке?

Сумки не было среди вещдоков!

– Так ведь она же была с сумкой. И ваши свидетели вроде подтвердили…удивился Костя.

– Спасибо, Константин. Вы мне очень помогли. Никогда еще Дмитрий не чувствовал себя таким идиотом! Ну разумеется, сумка! Где она? Почему фигурировал паспорт, а про сумку забыли? И старушка Савицкая говорила о сумке.

Возник вопрос, который должен был появиться гораздо раньше. Откуда у Сучкова и Аникиной паспорт Марины Сорокиной? И почему, если он действительно лежал под платформой или в кустах, он был совершенно сухим? Не расплылись чернила и не склеились страницы?

– Дмитрий Евгеньевич, какой ужас! Прямо не везет ладожцам! Игоря Власенко избили на рынке, Таню убили.

«Власенко накануне избили, но это не обеспечивает ему алиби?»

– А у кого это дело?

– Наверное, у Березина, если в ГУВД не передали…

– Катюша, вот какое дело, но это строго между нами. Ты давно не бывала в «Елах-палах»? Ресторан быстрого питания на площади у «Ладожской».

– Никогда не бывала.

– Вот и хорошо. А ты не хочешь посидеть там, пообедать? Должен же молодой следователь полноценно питаться…

– Там, наверно, дорого. Следователю, тем более молодому, не по карману.

– Вот тебе полтинник. Можешь истратить. Считай, что это задание.

– Какое-то оно странное…

– Ну попутно смотри, что там и как. Спроси, кстати, не ходит ли туда кто-нибудь из Ладожского отделения. И более конкретно – была ли там вчера Таня Михеева, и если была, то одна или с кем-то? Понятно?

Катя кивнула.

– Это твое официальное задание. Раз так, то, как ты понимаешь, будет и не вполне официальное. Надо разыскать уборщицу. Но в отделении не спрашивай – лучше среди вокзальных. Фамилия Аникина, зовут Ангелина Степановна.

Аникина медленно продвигалась по платформе с большим совком и веником.

– Ангелина Степановна…

Уборщица остановилась. Лицо вроде незнакомое, да и девка, а все одно мерещится, что из мен-товки.

– Я следователь Екатерина Калачева. Уборщица даже хмыкнула от удовольствия – не оттого, что Катя оказалась милиционершей, а потому что чутье не подвело.

– Вы нашли в свое время паспорт Марины Сорокиной, помните, убитой в электричке… Паспорт был в сумке?

– Ой, да чего-то я не очень помню. Ангелина Степановна валяла дурочку. Она прекрасно помнила о всех событиях того неприятного дня. Еще хуже пришлось потом, когда в отделении ее трясли на предмет того, где и при каких обстоятельствах был найден паспорт. Немедленно всплыли в памяти два крепыша.