Читаем Вкус крови полностью

Последовала пауза. Самарин усмехнулся:

– Неужели позвали, только чтобы «спасибо» сказать?

– Следак, он всегда следак, – улыбнулся Журба своей знаменитой белозубой улыбкой. – Напротив, хотели еще порадовать. Мои ребята тут подразузнали насчет «Инессы». Помните, вы интересовались?

– Ну и?

– Там не все чисто. Были долги, и немалые. Сейчас срочно оформляется получение денег по страховке за украденный товар. Вы в курсе? Грабанули на железке! Страховочка солидная, как раз на покрытие долга, и еще чуток останется. Не знаю, может быть, я становлюсь подозрительным, но выглядит немного как-то, – Андрей сморщился, – некрасиво. Так-то по документам – чисто, но вот чует мое сердце…

– Я понял. Спасибо.

– Не за что. Вас подбросить до прокуратуры?

– Не стоит. Лучше пройдусь.

Дмитрий шел по Лиговке, не замечая, что прорезается сквозь толпу, как танк. Прохожие разбегались перед ним, а потом сердито оглядывались, крутя пальцем у виска.

Следователь Самарин думал. Но это были не стройные логические построения, а шквал, который захлестывал рассудок.

Шебалин погиб потому, что у Инессы Ильиничны Шлыгиной образовались долги.

Мальчика придавило контейнером. Ему никто не помог, и он умер от переохлаждения. Вот почему контейнер легко сдвинулся с места – он был пустым.

Остается открытым вопрос, как так случилось, что он дернулся именно в тот момент, когда на платформе стоял Митя? И тормозные колодки тогда же забыли подложить? Как много совпадений… Сволочь! Сволочи! Гады! Все! Все до единого!

И все же среди всех сволочей выступала одна фигура. Гады-то все, но ты, скотина, за это ответишь. Вот те крест!

Все было спланировано с самого начала. Грабитель пойман на месте преступления – гарантия для получения страховки. Преступник погиб – не скажет лишнего. Поэтому забываются тормозные колодки и внезапно трогается соседний вагон… Мертвый Митя Шебалин устраивал всех. Инессу Ильиничну, капитана Жеброва, всех остальных, кто был повязан в этом деле. Он не устраивал только следователя Самарина. И возможно, путевого обходчика Гринько.

«Сволочь!» – сжимал кулаки Дмитрий.

Все мировое зло сейчас собралось и сконцентрировалось в одном человеке.

Этим человеком был инспектор по делам несовершеннолетних из отделения милиции Ладожского вокзала, бывший педагог Анатолий Жебров.

И что теперь? Что предлагаете, старший следователь?

Дмитрий рывком распахнул дверь кабинета и плюхнулся на стул.

– Дмитрий Евгеньевич, – в дверях появился Никита Панков, – по делу о хищении у фирмы «Инесса»… Там пришли с экспертизы срезанные замки..

Оказалось, подпиливали дважды.

Самарин нервно забарабанил по столу.

– Понимаете, – запальчиво продолжал Никита, – видите, что выходит! Кто-то подпилил их раньше, а мальчишке потом оставалось только пару раз провести напильником… Значит, кто-то подбирался туда днем. Я уверен, что сработали свои.

– Не барабашка же.

– Так надо проверки устроить, – продолжал Никита, – выявить наконец эту сволочь. Иначе это никогда не кончится.

– Ну выявишь, и дальше что?

– Как это «что»?

– Так это. Что будет дальше?

– Ну, уголовное дело на него завести… – пробормотал Никита.

– Или на тебя заведут… Или снимут с работы… Или ты просто попадешь в аварию. Какой вариант тебя устраивает больше?

– Скажете тоже, Дмитрий Евгеньевич!

– Реалии наших дней.

Впервые он увидел их вместе. Николай Гринько и Альбина Коржавина стояли у дверей морга, не заходя внутрь. Оба были мрачными, даже скорбными.

– Заходите, – сухо сказал Самарин.

Вышел Санька Попов. Как всегда ироничный я деловой, он кивнул Дмитрию и снова исчез.

Только сейчас Самарин вспомнил о его существовании. Неужели забыл? Значит, забыл и о Штопке.

Да, он изменился. Раньше мысль о ней постоянно висела на грани сознания.

Многие годы, просыпаясь по утрам, Дмитрий первым делом вспоминал о том, что на свете существует Елена Штопина. И вот теперь забыл.

Может, дело в ревности? В том, что она снова выбрала другого? Да нет.

Просто началась война, а Штопка осталась там, в мирной жизни.

Санька снова появился и жестом пригласил всех войти. Тело, предназначенное для опознания, лежало на каталке, накрытое простыней.

Да есть ли там что-то!

– Полученный удар, – бесцветно говорил патологоанатом, – не мог привести к летальному исходу. Смерть наступила в результате переохлаждения. Замерз.

Перед ними было тело. Маленькое, худосочное, синеватое. Казалось немыслимым, что в нем когда-то могла теплиться жизнь.

Альбина внезапно разрыдалась в голос. Гринько только смотрел и молчал.

– Вы узнаете его?

Путевой обходчик кивнул.

– А вы? – это был вопрос к Альбине. Та стиснула зубы, чтобы сдержать рыдания, и пробормотала:

– Он. Митька.

Она не выдержала и снова зарыдала, уткнувшись в плечо Гринько. Николай смотрел перед собой, на скулах прыгали желваки.

– Убирай, Саня. А вам придется пройти со мной в прокуратуру, оформим протокол опознания.

Гринько и Коржавина вышли.

– Маньяк-то твой убег, я слышал?

– Слава Богу, Санек, не мой, а Мишки Березина. Так что ко мне это не имеет отношения.

Дмитрий посмотрел на Саньку. Хотелось задать ему один бестактный вопрос.