Читаем Визит мертвеца полностью

— Описание подходит к нему. Его видели еще раз. Они услышали сзади выстрелы, но подумали, что это выхлопы машины. И вот он промчался мимо них, гнал, как черт. И они решили, что это действительно были выхлопы. А потом прочли газеты. И поняли, что это был тот самый случай. Пришли и рассказали. Звучит убедительно.

— А как они описали внешность тех двоих?

— Смутно. Видели-то мельком. Один вроде здоровенный, другой тощий.

Шейн умолчал о том, что это описание вполне подходит к двум его недавним посетителям. Вместо этого он спросил:

— У тебя было время проверить номер машины?

— Да. Но это почти ничего не дает. Ее выдали напрокат в Майами-Бич. И угнали у того, кто брал. Это метрдотель ресторана «Дунай» в Бич. Гортсман какой-то. Он сразу же сообщил об угоне. Ее угнали прямо от ресторана. Только что мы нашли ее на Флеглер-стрит, и никаких следов.

— Спасибо, что позвонил, Уилл, — сказал Шейн и, помолчав немного, спросил: — Клонси и Бетс уже сообщили о недавнем вызове ко мне?

— Нет еще. Что-нибудь серьезное?

— Да нет, ерунда. — Шейн выдавил смешок из своих распухших губ. — Семейная интерлюдия. Не обращай внимания на их доклад и, ради Бога, придержи это от журналистов. Дело в том, что Фил швырнула в меня бутылку, а я разозлился и привязал свою обожаемую супругу к креслу, чтобы она маленько поостыла. В суматохе мы уронили телефон, и клерк внизу у пульта подумал, что у нас тут что-то происходит. Ввалились полицейские. Я не хотел подключать их к своим семейным развлечениям, и мне пришлось подкинуть им сказку о двух головорезах, сбежавших якобы по пожарной лестнице. Парни помчались следом, а когда никого не нашли, заподозрили, что я их морочу, и вернулись проверить. Я держался своей версии, но хочу, чтобы ты знал правду, Уилл, и не выставлял меня на посмешище.

Шейн неестественно засмеялся. На другом конце провода воцарилось молчание, затем послышался тяжкий вздох и Уилл сказал:

— Опять фокусы. Ладно, Шейн, я похороню рапорт, если это тебе нужно.

— Ты как будто не веришь мне, — обиженно сказал Шейн. — Ты не знаешь Фил, когда она разойдется. У нее жуткий темперамент…

— Заткнулся бы ты, — сказал Уилл и повесил трубку.

Шейн отодвинул телефон и задумался. Из дверей ванной на него грозно смотрела Филлис. Несмотря на старенький халатик, она выглядела очень юной и посвежевшей.

— С кем это вы обсуждаете мой темперамент, мистер Шейн?

— Да это Уилл Джентри. Я не хочу сообщений в прессе о наших веселых визитерах. Наплел ему, что ты начала кидать в меня всякими предметами…

— Спасибо! — гневно сказала Филлис. — Гнусный лжец. Что подумает обо мне мистер Джентри, когда увидит твою расквашенную физиономию?

— Ничего не подумает, дорогая. Похоже, он не поверил мне, — уныло признал Шейн.

Выражение лица Филлис смягчилось.

— Надень все-таки что-нибудь поприличнее трусиков, мы же поедем ужинать.

— А меня ты устраиваешь в этом халатике. И давай-ка пошлем лучше кого-нибудь за едой.

— А еще лучше откроем консервы. Ты же сейчас воплощение Божьей кары. И если ты не собираешься рекламировать меня в качестве этого орудия, то уж лучше сиди дома, пока не вылечишься.

Шейн осклабился.

— Меня частенько видели с такими украшениями. Я не стыжусь их. И, пожалуй, сегодня было бы неплохо где-нибудь попировать.

— Семь пятниц на неделе! — возмутилась Филлис.

Шейн налил себе немного из графина, чудом уцелевшего в свалке, сделал большой глоток и объяснил:

— Просто мне вдруг захотелось зайчатины с перцем. Ты же знаешь, как это бывает, когда хочется чего-нибудь особенного.

— Я еще не была беременной, — скромно сказала Филлис.

— Не перебивай. Так хочется, что ничем этого не заменить. А единственное место, где подают зайчатину и умеют ее приготовить, — это ресторан «Дунай» в Бич.

Филлис подозрительно посмотрела на него.

— Ты опять что-то задумал. Я с таким же успехом могу мыкаться с головной болью, как есть эту зайчатину.

— Можешь, — сказал Шейн, — но можешь иногда и побаловать своего несчастного мужа, которого так избила.

Он ощупал свое лицо. Подбородок и щека опухли и посинели, ухо украшал пластырь.

— Пожалуй, по тону к этому пойдет голубой костюм, — сказал Майкл и начал одеваться.

Наконец они вышли и, пройдя вестибюль, оказались в объятиях мягкого тропического вечера, какие бывают только в Майами. Цветами и горьковатой прелестью пышной тропической листвы потянуло из Байд-грант-парка, когда Шейн повернул машину к Бискайскому бульвару. А когда они проезжали по дамбе через пролив, на губах у них появился легкий привкус морской соли, навевавший мечты о морских приключениях и напоминавший человеку, что быть живым чертовски хорошо.

Молчаливо сидя рядом с мужем, Филлис прижалась щекой к его плечу. Через какое-то время она тихо сказала:

— Майк, я, наверное, никогда не забуду, как ты шел прямо на него, а он все отступал, угрожая убить тебя. Почему он этого не сделал?

Шейн усмехнулся.

— Да потому, что он этого хотел не больше, чем я. Он знал, что выстрелом кончит игру, а она только началась.

Они помолчали, потом Филлис вздохнула:

— Кажется, это именно из таких дел, по которым ты сходишь с ума, не так ли?