Читаем Вива Гевара! полностью

Четыре поднятые руки медленно опустились. Все это напоминало плохо разыгранный любительский спектакль. Но умереть Мерседес предстояло по-настоящему. Малко напряженно думал, как спасти женщину, не подвергая опасности себя.

– Она должна умереть здесь, – сказал Хосе. – Это самое надежное место.

Эсперенцу словно подменили. Ее голос звучал теперь холодно и непререкаемо.

– Только без шума, – сказала она. – Этажом ниже живет директор телекомпании.

Таконес уже держал в руке свой «люгер».

– Можно выстрелить через подушку, – предложил он. – Или набить ватой жестяную банку – сойдет за глушитель.

– Нет, – покачал головой Хосе. – Там у тебя дырка для выброса гильзы. Грохнет будь здоров.

Наступило молчание, и все посмотрели на Хосе. Он равнодушно пожал плечами.

– Я не против, но нужно большое полотенце, чтоб не испачкать ковер.

Малко похолодел: в самом центре Каракаса при нем готовилось хладнокровное убийство. Он посмотрел в окно, чтобы убедиться, что это не сон. «Интересно, – подумал он, – что произойдет, если я признаюсь, что действительно являюсь американским агентом, как и утверждала Мерседес? А вот что: меня убьют, но и ее это уже не спасет...»

– Лучше бы ее сначала оглушить, – со знанием дела заметил Хосе.

Таконес и Эль Кура переглянулись. Эль Кура достал из кармана монету в один боливар, подбросил ее в воздух и прихлопнул ладонью.

– Если орел – когда ты, если решка – я. Выпала решка.

Эль Кура посмотрел по сторонам, затем сходил на кухню и вернулся с большой скалкой для теста.

– Ну что ж, приступим, – сказал он.

– Подожди! – остановила его Эсперенца. – Я хочу с ней поговорить.

Она принесла из кухни стул и поставила его посреди комнаты. Лицо Эсперенцы выглядело почти таким же белым, как лежащий на полу ковер.

– Приведите ее, – приказала девушка.

Таконес отворил дверь спальни. Мерседес сидела на кровати, обхватив руками колени. Ее лицо казалось спокойным.

– Иди сюда, – почти ласково произнес Таконес.

Мерседес молча поднялась, прошла мимо него и остановилась перед своими судьями. Эсперенца заставила себя смотреть ей в глаза.

– Садись сюда, – сказала Эсперенца, указывая на стул.

Мерседес повиновалась. Внезапно она задрожала от зародившейся надежды. У нее мелькнула мысль, что ее бывшие друзья решили организовать нечто вроде судебного процесса и будут требовать от нее признания своих ошибок или чего-нибудь в этом роде. Она поспешно села на стул и нетерпеливо ждала, что будет дальше.

Эсперенца стала напротив. У нее так дрожали руки, что ей пришлось спрятать их за спину. У нее складывалось впечатление, что все происходящее – долгий кошмарный сон. Мужчины стояли позади нее. Малко держался чуть в стороне, у окна. Ему казалось, что, появись сейчас на улице полицейская машина, он распахнул бы окно и поднял тревогу...

Эсперенца и Мерседес долго смотрели друг другу в глаза. Молчание становилось невыносимым.

– Мы во всем тщательно разобрались, – сказала Эсперенца, – и сочли тебя виновной. Единогласно. За исключением одного воздержавшегося.

Эсперенца умолкла, собираясь с силами, чтобы сказать главное.

– И мы приговорили тебя к смерти, – почти шепотом закончила она.

Мерседес вздрогнула. Таконес подошел к ней сзади и приставил ствол пистолета к ее затылку.

У Мерседес сразу обмякло тело и отвисла челюсть. Она поняла, что для нее все кончено. Глядя перед собой безумными глазами, она выслушала читаемый Эсперенцей приговор, почти не разбирая слов. Умирать оказалось страшнее, чем она предполагала. По ее телу пробежала конвульсивная дрожь, и она сжала руки коленями, пытаясь скрыть трясущиеся ладони.

Эль Кура тоже обошел стул и встал за спиной у Мерседес. Эсперенца поспешно отошла в сторону. Хосе, по-прежнему стоявший напротив приговоренной, посмотрел на Эль Куру и чуть заметно кивнул.

Таконес едва успел отойти назад, и в следующее мгновение скалка обрушилась на голову Мерседес. Но как раз в этот момент женщина повернула голову, и вместо того чтобы оглушить ее, скалка угодила ей в ухо, разорвав мочку.

Мерседес дико закричала и бросилась вперед, вытянув перед собой руки. Хосе еще не успел достать нож: ему не хотелось заранее пугать ее. Мерседес вцепилась в него, и они покатились по полу, оставляя кровавый след на белом ковре.

Малко в ужасе отвернулся.

Вскоре Хосе высвободил правую руку и вытащил нож из пристегнутого к ноге футляра.

Он ударил снизу вверх в тот момент, когда Мерседес поднималась на ноги. Лезвие вошло ей в плечо около шеи погрузилось в тело на добрые двадцать сантиметров и наткнулось на лопатку – слишком высоко.

Упав на колени, Мерседес обвела взглядом собравшихся в комнате людей и вдруг спотыкаясь бросилась к двери.

Таконес поднял пистолет.

– Не надо! – истерически закричала Эсперенца. Хосе молчал. Его худое лицо искривила гримаса. Вот она, черная работа, которую приходится выполнять! А тут еще женщина...

Изогнувшись, он перехватил Мерседес на бегу, ударив ее ножом в живот. Она дико вскрикнула и широко раскрыла безумные глаза. Ее стошнило на пол, но она продолжала рваться к выходу.

Мерседес не хотела умирать.