Читаем Вице-адмирал Нельсон полностью

– Сэр! Никогда не надо оправдываться до того, как вас начали обвинять!

Из Неаполе доставляют почту. В столице Королевства обеих Сицилий царит настоящая паника: все ждут французский десант. Среди прочей корреспонденции Нельсон находит и письмо жены английского посла. Явно напуганная леди Гамильтон пишет: «Я боюсь, что здесь все потеряно… Я надеюсь, что вы не уйдете из Средиземного моря, не захватив нас».

Сразу же покинуть Сиракузы Нельсон не мог. Надо было пополнить запасы воды и продовольствия. Губернатор Сиракуз, однако, оказать помощь англичанам не торопился.

– Я обеспечу ваши корабли мясом и овощами, а затем придут французы и вздернут меня за это! – честно признался он посланному на переговоры Трубриджу.

Пришлось Нельсону слать письмо в Неаполь и просить посла Гамильтона воздействовать на короля. С помощью своей жены сэру Уильяму удалось уговорить короля Фердинанда отдать распоряжение о тайном обеспечении английской эскадры всеми необходимыми припасами. В этом же письме Нельсон вновь просит посла склонить короля к союзу с Англией и войне с Францией, а заодно и похлопотать о предоставлении в его распоряжение нескольких неаполитанских фрегатов. Эта просьба остается без ответа.

Пока все это тянулось, уходили драгоценные дни. Нельсон метался по своей каюте как раненый лев, но ничего ускорить не мог. Но вот, наконец, трюмы забиты бочками со свежей водой и провиантом, можно выходить в море. После долгих сомнений Нельсон решает еще раз поискать французов у берегов

Египта, а затем уже идти к Дарданеллам.

* * *

Вскоре слухи о высадке французской армии в Египте достигли Лондона и вызвали там настоящий шок. Это было неслыханно: запертый и блокированный со своими кораблями в Тулоне, генерал Бонапарт сумел вырваться из западни, дважды обмануть Нельсона и без малейших потерь перевезти армию в Египет. Главным виновником такого позора всей нации был ее недавний любимец Нельсон. С таким же усердием, с каким еще вчера расписывала добродетели храброго контр-адмирала, пресса начала обливать его грязью. Нельсону припомнили все: и неуживчивый характер, и отставку, стремительную карьеру, и неудачу при Тенерифе. Если раньше его раны почитались как свидетельства геройства, то теперь писалось о том, что слепым и безруким инвалидам следует сидеть дома, а не воевать на морях, где и здоровым-то приходится несладко.

Обойденные Нельсоном в чинах и должностях тут же подняли страшный шум. Лорд Спенсер только перекрестился, что вовремя переложил ответственность на адмирала Джервиса, которого теперь обвиняли в том, что он выдвинул на пост командующего отдельной эскадрой своего протеже, этого выскочку Нельсона.

Больше иных злорадствовал все еще не сложивший оружия в борьбе против Сент-Винсента и Нельсона контр-адмирал Джон Орд, который публично заявлял: «Вот что бывает, когда зарвавшемуся сопливому мальчишке дают взрослые поручения!»

Озадаченные беспрепятственным плаванием Бонапарта в Египет и кажущимся бездействием (или неумением) Нельсона, лорды Адмиралтейства уже прикинули текст письма графу Сент-Винсенту об отстранении неудачливого контр-адмирала от командования Средиземноморской эскадрой и назначение на эту должность более умелого и опытного адмирала.

– Проход французов мимо нашей эскадры факт настолько вопиющий, что нуждается в судебном разбирательстве, ибо по своим последствиям равен тяжелому поражению! – говорили самые нетерпеливые из лордов. – Давно уже пора почистить конюшни Сент-Винсента!

Пока в Лондоне злословили и интриговали, эскадра Нельсона вновь возвращалась к египетским берегам. Первый пункт – Александрия. Но александрийский рейд оказался пустынен. Для Нельсона это было ударом. Он решает не задерживаться у города и направляет эскадру вдоль берега на восток.

Так как французов нигде не было видно, на эскадре объявили обед. Капитан «Ориона» Джеймс Сомарец впоследствии вспоминал: «Уныние чуть не захватило меня, и я никогда еще не чувствовал себя так скверно и так не в духе, как когда мы сели за обед».

1 августа в час тридцать пополудни впередсмотрящие с салингов передового «Зилиеса» почти хором прокричали:

– Прямо по курсу видим большой флот! Это французы! У них полтора десятка боевых повозок!

– Слава Господу! – снял шляпу Нельсон. – Кажется, догнали!

Из воспоминаний капитана «Зилиеса» Самуила Гуда: «В исходе первого часа человек с форсалинга дал знать на низ, что видит корабль, и через несколько минут потом донес, что целый флот стоит на якоре. Я послал с трубою на салинг, и тогда могли ясно различить 18 больших судов, из которых 14 казались линейными кораблями. Сигналом известил я об этом адмирала. Он немедленно поставил все паруса и сделал сигнал по способности построиться в линию и приготовиться к сражению».