Читаем Вице-адмирал Нельсон полностью

Приняли запасы продуктов, налились водой. Чтобы укрепить моральный дух, Нельсон заранее попросил общество христианского учения прислать ему Библию и молитвенники. Предстояла борьба с неверующими якобинцами, а потому матросы должны были, по его мнению, черпать духовные силы не в богохульствах, а в близости к Господу. В последнюю очередь с подошедшей баржи загрузили порох и ядра. Свистками собрали команду на шканцах. Старший лейтенант зачитал параграфы морского устава об ответственности каждого в военное время.

Нельсон еще раз придирчиво окинул взглядом такелаж, рангоут: вроде бы все так, как надо. Позади у него было пять лет полного забвения, впереди же ждало море. «Агамемнон» готовился покинуть чатемскую гавань. Вместе с ним готовился начать свой путь к величию и славе его командир, путь, который сможет прервать отныне только смерть.

Сражение корабля «Агамемнон» (слева) с фрегатом «Ca Ira» 13 марта 1795.

* * *

Вскоре британский флот лорда Худа уже качался на пологих средиземноморских волнах. Позади был первый долгий переход с заходом в испанский Кадис. Напуганная французским экстремизмом, Испания прильнула к Англии и стала ее союзницей, однако придет время, и все переменится. Нельсону об этом ничего не дано было знать, но он придирчиво оглядывает испанский флот опытным профессиональным глазом. Испанские капитаны приняли своих английских коллег на 112-пушечном флагмане. Мог ли предположить капитан Нельсон, что спустя двенадцать лет последним триумфом его жизни станет захват именно этого гиганта!

Пока же Нельсона интересует, насколько можно положиться на этих союзников в случае возможной драки. Вот его первое впечатление: «Корабли хорошие, но команды – ужасают. Я уверен, что если бы экипажи наших шести баркасов – эти отборные парни – взяли на абордаж одно из их первоклассных судов, они бы его захватили. „Доны“ делают хорошие корабли, но не умеют готовить моряков!»

Испанцы пригласили англичан на корриду, где при виде бессмысленного массового убийства животных на потеху толпе Нельсона едва не стошнило. Еще более он поразился, когда испанский корабль, выделенный для сопровождения покинувшего Кадис английского флота, внезапно поднял сигнал, что его команда устала, и повернул в ближайший порт. Нельсон был в полнейшем изумлении.

– Как же так, мы всегда считали, что чем дольше находимся в море, тем становимся выносливее! – высказывался он в кругу своих корабельных офицеров. – А эти испанцы всего две недели провели в море и уже запросились домой! Вот, джентльмены, вам наглядный пример их полной непригодности к морской службе!

В Кадисе Нельсон запасся парой бочонков любимого всеми моряками испанского черного черри. Один для себя, другой – в подарок своему старому другу капитану Локеру, тому самому, под началом которого он начинал когда-то мичманом на фрегате «Ловестов». Ныне Локер служил начальником морского госпиталя в Гринвиче, и Нельсон надеялся передать ему подарок с первой оказией.

Адмирал Худ вел свои корабли к французскому порту Тулон, где было все еще велико влияние роялистов, мечтающих создать в Провансе независимое от революционной Франции Южно-французское королевство.

Худ очень торопился успеть к Тулону раньше, чем якобинцы возьмут там власть в свои руки, а потому от Гибралтара флот нигде ни на минуту не задерживался.

Уже вскоре после Гибралтара Худ пригласил Нельсона к себе на корабль и в приватной беседе сообщил, что готов предоставить ему под начало один из новейших 74-пушечных линейных кораблей. Сердечно поблагодарив командующего за оказанное доверие, Нельсон от заманчивого предложения отказался:

– Сэр! Мы только еще начали сплачивать команду, и мой уход разрушит это едва начатое дело! К тому же я просто не могу оставить своих офицеров, которые стали мне уже весьма дороги!

– Что ж, пожалуй, вы правы, Горацио, – кивнул после недолгого раздумья Худ. – Возвращайтесь к себе на «Агамемнон».

Уже вскоре Нельсон начинает скучать по Фанни. Годы совместной жизни в деревне очень привязали его к жене. Это первая их столь долгая разлука, и Нельсон изливает свою тоску на бумаге: «Как я жду писем от тебя! Это самое большое удовольствие, на какое я могу рассчитывать (конечно, не считая жизни рядом с тобой). Я вспоминаю наше единение как счастливейшее время моей жизни. Ты славная женщина. Но поскольку здесь я никак не могу проявить свою нежность к тебе, я проявляю двойную – к Джосае, который получает и твою долю, и свою собственную. Он хороший мальчик и очень сильно меня любит».