Читаем Витрины великого эксперимента полностью

Руководствуясь этой программой, в 1930-х годах «Интурист» и вообще советский иностранный туризм резко пошли в гору. Число работников «Интуриста» выросло с 1222 человек в 1932 году до более чем 7 тыс. — в 1934–1936-м; в кульминационный для довоенного туризма 1936 год количество принятых зарубежных гостей достигло 13 437 человек. Хотя эти цифры и были незначительны в сравнении с показателями других стран с хорошо развитой туристической отраслью, масштабы деятельности «Интуриста» незамедлительно снизили активность ВОКСа и других учреждений, которые также имели отношение к приему иностранных визитеров. Монополия «Интуриста» в данной сфере была укреплена и партийными директивами 1936 года^{549}. Рост его влияния вызвал сильные эмоции соперничества и презрения со стороны работников ВОКСа. Неприязнь сохранялась вплоть до эпохи Большого террора, когда обе организации оказались опустошены репрессиями, поводом к которым послужили постоянные связи с иностранцами.

Чиновники ВОКСа демонстрировали свои методы как нечто, явно превосходившее возможности нового туристического монстра во многих областях. Они говорили об «Интуристе» — причем не только с лидерами партии, но и между собой — как о более коммерческом, нежели культурном предприятии, не способном вырабатывать программы для нужд важных гостей (хотя на самом деле «Интурист» предоставлял особые услуги и для путешественников, считавшихся значимыми фигурами) и славящемся своими «поверхностными показами» образцовых объектов. Первоначальные попытки сотрудничества (обмен мест в гостиницах «Интуриста» на штат опытных гидов ВОКСа и целый ряд привлекательных культурных программ) быстро сошли на нет. «Интурист» не желал и не мог с нужной степенью надежности предоставлять номера в гостиницах и быстро нанял собственный штат гидов и переводчиков. В конце концов ВОКС впал в зависимость от инфраструктурных возможностей своего соперника, хотя последние находились в плохом состоянии и вообще были малодоступны кому бы то ни было. Как заявил новому начальнику отделения ВОКСа в Ленинграде его московский коллега,

«Интурист» действительно автоматически включал одну утреннюю экскурсию в общую цену своих туров, ожидая, что туристы в любом случае заплатят за дневные мероприятия. Несмотря на возрастающее презрение с их стороны, руководители ВОКСа могли лишь завидовать объемам работы «Интуриста» и поддержке его партийным руководством. В своих усилиях сохранить статус ВОКСа в середине 1930-х годов его новый амбициозный глава Александр Аросев предпринял несколько попыток повлиять на назначение своих представителей в правление «Интуриста» и даже объединить ВОКС с его мощным конкурентом^{551}.

Конечно, «Интурист» не мог работать внутри сталинской системы без наличия в общении гидов с иностранцами мощного пропагандистского элемента, без того, чтобы нагружать гостей печально известными длиннейшими программами визитов, что помимо прочего препятствовало их неконтролируемому знакомству со страной. Внутри советской системы новый туристический монополист, однако, делал очевидный упор на практический результат, определяемый объемом твердой валюты, и эта его роль лишь возросла в послесталинский период. Ранняя история «Интуриста» вместо противопоставления экономических приоритетов идеологическим скорее предполагает, что они рассматривались в тесном переплетении друг с другом.