— У-мм! Ням-ням! — воскликнул дядя Авги и проглотил желудок Томми в три быстрых глотка. Потом он откинулся на спинку стула и широко улыбнулся Тимми. — Ну а теперь, — сказал он, — настало время для волшебной косточки!

— А что это? — спросил Тимми.

И дядя Авги показал ему. Он вытащил из Томми кость в виде вилочки, и взялся за один конец, а Тимми взялся за другой, а потом они оба потянули. Вилочка разломилась пополам.

— Твоя половина больше! — закричал дядя Авги. — Твое желание исполнится!

— А что ты загадал, Тимми? — спросила бабушка Эйла.

— Я загадал, чтобы вас всех покусали гремучие змеи, и чтобы вы распухли и стали вонять, как теленок Пэнси, когда он сдох, — сказал Тимми.

И тогда мама Джейн сказала, что было бы неплохо, если бы Тимми теперь пошел наружу поиграл, и он так и сделал. Спустя какое-то время он забрел к мусорному баку у амбара и вытащил из него голову Томми.

Тимми шагал через скотный двор, неся голову Томми в ладонях и думая, что, может быть, теперь ему наконец-то удастся затащить Томми на верхушку Высокой Силосной Башни.

Но тут из дома вышел папа Майк и позвал его:

— Тимми! Можешь возвращаться! Мы едим тыквенный пирог!

Тимми не хотелось, чтобы папа Майк узнал, что он вытащил голову Томми из мусорного бака, поэтому он сделал первое, что пришло ему на ум, а именно: сунул голову Томми себе в рот, как можно тщательнее прожевал ее и проглотил. К тому времени, как папа Майк подошел к нему, от головы Томми уже ничего не осталось.

— Сейчас будет десерт, — сказал папа Майк. — А потом каждый из нас скажет, за что он благодарен судьбе. Ты можешь придумать что-нибудь, за что ты благодарен судьбе, Тимми?

— Да, могу, папа Майк, — сказал Тимми. — Я благодарен судьбе за то, что я не приемный.

Однако когда они шли обратно к дому, Тимми понял, что была еще одна вещь, за которую он был даже еще больше благодарен судьбе. Он был благодарен судьбе, потому что у них с Томми теперь был еще один секрет, самый-наисамый большой из всех секретов, и его знали только они двое.

Вот какой это был секрет:

Что бы там ни думали все остальные, самой лучшей частью была голова!

Нина Кирики Хоффман

Неистовые груди

Я была всего лишь одиноким огрызком на обеденном столе Жизни. Судя по всему, никто никогда не собирался попробовать меня.

Я сидела в одиночестве в кафетерии нашей компании в тот день, когда приняла роковое решение, изменившее мою жизнь. Если бы Глэдис, вторая секретарша босса и моя обычная спутница за ланчем, была рядом, этого могло бы никогда не произойти, но ей было назначено к зубному. Оказавшись одни на один с дежурным блюдом того дня (Спагетти-О!), я стала искать дружеского общения у журнала, который нашла на том же столике.

Следуя первому за всю свою жизнь ослепительному порыву вдохновения, я вырвала его последние страницы с рекламой-комиксом «Чудо-женщина». «Оскорбление, которое сделало из Вильмы женщину!» — так она называлась. Там была нарисована узкобедрая плоскогрудая девушка, закопанная в песок и покинутая своим дружком, который уходил вслед за грудастой блондинкой за край страницы, оставляя девушку одну в компании крабов. Спустя какое-то время Вильма выкопалась, пришла домой, попинала стулья и заказала брошюру Шарлотты Атлас «От воблы до пышечки за 20 дней, иначе мы возвращаем деньги!» Вильма прочла брошюру и отрастила себе груди размером с буханки. Она вернула себе своего дружка и отплатила ему, заставив жестоко ревновать, поскольку, кроме него, подцепила еще несколько сотен других.

Подражая примеру Вильмы, я тоже заказала брошюру вместе с прилагавшимся к ней оборудованием.

Когда моя брошюра и тренажер розово-телесного цвета были доставлены, я ощутила смутное беспокойство. Текст брошюры в нескольких местах оказался расплывчатым. Некоторые страницы повторялись; других не было вовсе. Чувствуя, что весьма нехарактерный для меня порыв энтузиазма может выветриться, если я стану тратить время, требуя заменить брошюру, я погрузилась в описанные там упражнения (которые смогла расшифровать) и ревностно выполняла их на протяжении требуемых двадцати дней. Мои груди расцвели пышным цветом. Мужчины на улицах одобрительно свистели мне вслед. Ребята в нашем офисе поднимали головы от бумаг, когда я рысцой пробегала мимо.

Я чувствовала себя, как пальма, впервые опыленная вручную. Я начала получать пачки записочек с приглашениями на свидание. Меня лапали, меня ублаготворяли, со мной забавлялись. Я испытала на опыте кучу вещей, о которых до этого только читала — и по большей части все это мне понравилось с первых же нескольких раз. Пустыня, в которой я провела всю свою жизнь, исчезла; все, до чего я дотрагивалась здесь, в центре миража, казалось реальным, насыщенным, пульсирующим энергией. Я занималась все усерднее, надеясь сделать реальность еще более реальной.

И тогда отдельные части меня начали наносить ответные удары.