Читаем Витаскоп (СИ) полностью

- Гражданин, мы принимаем жизненную энергию, а не пустую стеклотару. Ваша энергия не подойдёт. И не надо на меня так дышать! От вас идёт перегар, а не энергия.

Бабушка строгого вида, похожая на учительницу, поинтересовалась, кому конкретно отдадут её энергию. Очень расстроилась, получив отказ по причине её преклонного возраста. Она хотела внести свой посильный вклад в будущее искусства, но только обязательно в высокую литературу, а не в «какую-то там мазню на холсте» или, не дай Бог, в спорт.

Молодой мужчина спросил о том, хватит ли оплаты за энергию для того, чтобы закрыть ипотеку в банке. Получил ответ, затем долго считал в коридоре на калькуляторе, звонил кому-то по телефону, но так и не принял решения.

Романтический юноша предложил свою энергию для омоложения истинных патриотов, настаивая на том, что согласен сделать это бесплатно. Но не смог предъявить паспорт, так как не достиг самостоятельного возраста.

Успешно записался парень с причёской «ирокез», уточнив всего лишь несколько деталей:

- А что чувствует человек при передаче своей энергии? Можно будет записать видосик из капсулы? Какие там ощущения? Это круто? Можно будет потом сфоткаться с тем, кому вкачают от меня?

Это были несложные вопросы для бойкой девицы. Она ответила на них уверенно, хотя первый массовый опыт перекачки ещё не состоялся.

Вспомнились опыты прошлых лет по продлению жизни для партноменклатуры. Разные люди действовали в разных направлениях. Кто-то в сторону самопожертвования, а кто-то в сторону самообогащения.

И пошли разговоры в народе. Не только непосредственно возле станции, не только в городе, но и по всей стране. Как же не обсудить такую информацию? У каждого человека находилось своё собственное мнение. Что ж его скрывать? Пресса! Что пресса? Учёные? Они что, самые умные? Все люди приняли участие в обсуждении животрепещущих вопросов…

Кому это вообще нужно и зачем? Что является истинной жизненной ценностью? Как это понимают люди разных сословий, возрастов, профессий и образования? Кто в этом обществе более ценен, а кто менее? Можно ли кем-то пожертвовать для блага «нужных и ценных» людей, или это аморально? Кто из должностных лиц и как пользуется своим жизненным ресурсом? Может быть, они потратят свою жизненную энергию впустую, если им её перекачать?

Вопросы, вопросы… Мнения, мнения…

Глава 9. Творческие дискуссии.

Разговоры на спорную тему активно шли и в творческой среде. Литераторы первыми начали упражняться в риторике:

- Послушайте, коллега, неужели вы всерьёз полагаете, что имеет смысл омолаживать вас, поэтов? Неужели вы по-настоящему думаете о своей общечеловеческой ценности? Это ведь нонсенс! Какой-нибудь поэтишка напачкает два-три стишка на бумаге и уже считает себя знаменитостью. Эко вас, однако, распирает от ощущения собственной значимости. Скромнее надо быть, коллега. Скромнее! Какой литературный вес может быть у произведения на двух листиках? – Начал дискуссию прозаик серьёзного вида, в очках и с небольшой аккуратной бородкой, со значком Союза писателей на левом лацкане.

- Да уж нет, уважаемый. Это вам надо быть скромнее. Это точно. Уж чем вы, прозаики, отметились перед человечеством, так это длиннотами своих описаний, многотомностью скуки, нудными нравоучениями. Читать прозу – тоска зелёная! Весома ваша работа как макулатура, в килограммах. Это да! Сборщики макулатуры вас ценят, но не человечество. Сдайте несколько томов своей нетленки в макулатуру, и вам – может быть, при достижении достаточного веса – выдадут талончик на покупку чего-нибудь поистине ценного из литературы. Ну, например, стихов Пушкина. Вот был бы жив Пушкин, так его-то и стоило бы омолодить. Невозможно технически, к сожалению. – Так ответил прозаику человек с тёмными бакенбардами и кудрявыми волосами. Своё внешнее сходство с великим поэтом он осознавал достаточно определённо и частенько пользовался им для подражания.

- Пушкин? Это тот, у которого «краткость – сестра таланта»? Или что там у него? Я бы умер в нищете, если бы писал кратко. Всё короткое – это чепуха и неформат. Не стоит внимания.

- Краткость – сестра таланта, это у Чехова. А он из прозаиков, между прочим. Не надо показывать свою невежественность. Будьте серьёзнее!

- Да уж, мы-то люди серьёзные, стишочков не пишем. Не вздыхаем, глядя на луну, на ямбы-хореи не молимся, за рифмой не гонимся.

- Ох уж, эта ваша нерифмованная дребедень. Ни чувства передать, ни песню сложить. Не то! Не понимаю. – Поэт уже выходил из себя и говорил сердито и громко.

- Да вам, коллега и не надо ничего понимать. Найдутся специалисты и всё поймут без вас. Знаете, что сказал по этому поводу Борис Стругацкий? «Писатель – это не тот, который пишет, а тот, которого читают», - вот на что нужно ориентироваться! Коллега! – Писатель в свою очередь перешёл на хриплый крик.