«Ожидание отсутствующего возлюбленного тогда лишь приятно, когда оно не сопряжено с мыслью о непостоянстве и измене. Если разлука горька, никто не сможет умерить эту горечь радостью ожидания; переносить одиночество приятно, если есть надежда встретиться снова. Не следует любовникам быть постоянно вместе: во-первых, их увидят другие, а во-вторых, как бы они ни любили друг друга, какая-нибудь мелочь может огорчить их. Иногда они дуются друг на друга, иногда сердятся, иногда недовольны и нахмурены, иногда они упрекают друг друга в чем-нибудь; а в любви самое худшее — пресыщение, тут наступает конец любви. Я не смогла уговорить мое сердце, чтобы оно, утомленное одиночеством, не жаловалось мне на разлуку с возлюбленным. Я говорю ему так: будь терпеливым, ты испытало горе, а после горя всегда бывает радость; после ухода зимы наступает лето; может быть, и мы в конце концов соединимся. Так потерпи еще год, ибо ты ожидаешь минуты свидания с ним. Если тебе достанется однодневная радость пребывания с ним, то ты забудешь двухлетнюю печаль разлуки. О сердце, ты не хуже садовника, а тот, о котором ты думаешь, не хуже розового куста. Посмотри, когда садовник посадит розу, сколько трудов ему выпадает до сбора цветов. День и ночь он не перестает работать и заботиться, он ранит себе руки шипами в надежде на то, что розовый куст когда-нибудь расцветет.

Так же человек приучает к неволе соловья, дает ему корм и питье, украшает его клетку инкрустацией и бисером и трудится целый год ради того, чтобы соловей мелодично запел, а он послушал бы его и ублажил свое сердце.

Посмотри также на тех, кто пускается в море, — как много горя и страха они претерпевают, они не радуются ни богатству, ни власти. Порою они боятся за свою жизнь, а порою за свое добро, и все же, подкрепляемые надеждой, они переносят все, думая: может быть, мы все же получим какую-нибудь выгоду! То же испытывает и тот, кто ищет бирюзу и рубины: днем он дробит скалы, в руках у пего кирка, и он причиняет рукам боль в надежде, что найдет редкий камень. Днем он не спит, потому что работает киркой, а ночью вследствие того, что сторожит. Жадность и ожидание мучают каждого в этом неверном мире; меня же терзает желание увидеть тебя. Пока восходят на небе солнце и луна, надежда встретиться с тобой не покидает меня. Любовь в моем сердце подобна хвойному дереву, оно и зимой и летом зелено, а любовь в твоем сердце подобна лиственному дереву зимой, с которого опала листва и чьи плоды сорвали. Но я все жду, что придет такая весна, когда это дерево опять зазеленеет и на нем появятся листья постоянства и плоды любви. Я надеюсь, что бог заставит твое сердце сожалеть о том, что ты покинул меня, хотя ты не хочешь вспомнить обо мне.

Я сухая ветвь, а ты — свежий весенний воздух. Увы, я слаба и достойна сожаления, а ты богат, безжалостен, скуп и равнодушен. Я плачу днем и ночью, и у меня нет другого исхода. Я словно тяжело больной, который страдает, но которого еще не покидает надежда на жизнь. Я подобна человеку одинокому, больному, слабому, который хочет иметь домашний очаг и родных, но которому не суждено их иметь. Как он, я сижу при дороге и спрашиваю прохожих о тебе, а они говорят: «Зачем ты спрашиваешь? Не надейся на него!» Но я вечно надеюсь и не лишаю себя надежды увидеть тебя, пока душа теплится во мне и еще не иссякла в ожидании встречи. Страсть лишила меня терпенья. Я еще не сожжена тоской по тебе, ибо надежда на то, что я вновь увижу тебя, окропляет меня водой. Если же я потеряю надежду на встречу, дни мои станут нестерпимо скорбными, так как я не смогу тогда терпеть ни один миг».

53.

ШЕСТОЕ ПИСЬМО ВИС К РАМИНУ

«О Рамин, раньше ты не был таким высокомерным и надменным, не было у тебя такого самообладания и ты не говорил столь резких слов, а также не был таким угрюмым и неприступным. Я видела тебя вздыхающим, твой вздох делал воздух черным, дым от твоего сердца затемнял луну. Ты был схож с истоптанной придорожной землей. Ты был таким, каким желали видеть тебя враги и завистники, а разве я тогда поступала так, как ты теперь со мной? Я была к тебе благосклонна и милостива. Душа твоя была словно чадный ад, а глаза твои, источавшие слезы, были подобны морю; даже когда ты мало плакал, из глаз твоих лились слезы обильные, как река Дижла.