— Я удивляюсь, чем вызван такой гнев и почему речь его исполнена такой угрозы? Сестра моя — его жена, и она жила в его дворце. Он выгнал ее из дому в зимнюю пору. Он сам угнетает нас, и сам же плачет. Мы потерпели от него две несправедливости. Сестру мою, красавицу, он выгнал из дому, как кровного врага, унизив ее тысячью оскорблений. Он не написал ей ни одного письма и не вызвал обратно. Сам он виновен, и сам же гневается. Шахиншах не из камня и не из меди. Зачем ему понадобилось столько угроз, и к чему такая кичливость? Однажды он собрал войско и пошел против меня, — я принял бой, Он потерпел поражение и бежал. И его позор стал притчей, которая обошла все страны. Война наша не была тайной, что ж мы будем теперь о ней распространяться? Тогда он едва спасся. Зачем же ему понадобилась ложь: «Два человека боялись одного разбитого лука».

Затем он написал в ответ подобающее письмо:

«О великий государь, баловень судьбы! Что принесло тебе твое коварство, кроме печали и зла? Ты царь царей, и тебе все повинуются. Ты должен быть милостив и опытен во всех делах, так как ты хозяин страны. Тебе не подобает говорить пустые слова. Мудрые всегда говорили правду и тем стали знамениты. Вражда между нами недопустима, ибо дружба не вяжется с враждой. Ты ругаешь нас, мы же не можем поносить тебя. Ты выгнал свою жену, зачем же сваливать вину на другого? Какой же смысл писать письма и грозить войной? Бери свою жену, вези ее, куда хочешь. И если велишь, я сейчас же пошлю Вис к тебе. После того, как она сюда прибыла, клянусь богом, я ее видел только три раза. А если видел, то что в этом необычного? Кто разлучал когда-либо брата с сестрой из-за того, что брат навещал сестру? Что удивительного в том, что твоя жена будет сидеть со мной рядом? Не подозревай нас в чем-либо плохом, ты ведь знаешь, что я никогда не творил беззакония. Вис скажет то же самое, и ты сам знаешь, что я говорю правду. Теперь я буду говорить о том, как все было на самом деле. Ты один пришел к судье и наговорил много неправды. Ты, оказывается, хвалишься победой, которую ты якобы одержал. Себя считаешь победителем, а меня бежавшим с поля битвы. Ты говорил, что поныне грозен меч и сильна рука, которыми ты истребил твоих врагов. Если меч твой остер, — мой меч тоже не из соломы. Если твой меч рассекает шлем и панцирь, мой — камень и наковальню. Ты говорил: неужели они забыли о страхе, который я навел на них? Оказывается, мои удары ты получил во сне, и, проснувшись, ты не чувствуешь от них боли. Все то, что подобало сказать в похвалу мне и в хулу себе, ты уже сказал раньше меня. Если ты это письмо прочтешь своим воинам, они убедятся, насколько ты достоин порицания. Ты не забыл упрекнуть меня и в том, что моя мать из лучшего рода, чем мой отец. Для отважного человека его род в дни войны — это мощь его руки и храбрость. Тогда не занимаются родословной, а только опасаются копья, меча и булавы. Свой род я покажу на войне, когда мы столкнемся. Я все это претворю в дело, а не буду только болтать. Золото, жемчуг и остроумие расцениваются в один дирхем[19], когда герои вступают в поединок. Теперь прекрати бесплодные словоизлияния и выкажи храбрость. Сегодня нашими помощниками будут рука, меч и мужество, а победа — в руках господа».

С этим письмом Виро послал обратно скорохода к Моабаду. Когда Моабад прочел столь убедительный ответ, — часть письма, где были укоры из-за Вис, он прочел медленно и вдумчиво, — шах стал сожалеть о своей лжи. Он тотчас же послал другого человека, наказав ему сказать Виро: «Твое письмо облегчило мне все горести. До меня доходили слухи, позорившие тебя, но я не знал, что это ложь. Ныне я сошел с темного коня вражды и воссел на белого коня любви. Я к тебе приеду гостить на целый месяц. Прими меня, как подобает принимать друзей и свойственников. Я буду гостем у тебя в царском дворце и в саду, а потом целый год ты будешь гостить у меня. Если ты недоволен мною из-за первого письма, ответь мне и привези с собой Вис. Вис — моя душа, ты — мой избранный брат, а Шахро — моя мать».

Когда Виро получил от Моабада это письмо, полное любви, и притом Шахро было прислано много подарков и передано поклонов, снова скрылся дьявол вражды и зацвела роза любви, прозрело око радости и вражда исчезла.

Привезли солнцеподобную царицу Вис и вручили ее Моабаду. Все радовались; ты бы сказал, что это была свадьба.

В течение месяца веселились, охотились, состязались на ристалищах, пировали, затем все они отправились в Хорасан и из Махи прибыли в город Морав.

28.

МОАБАД ВОЗЖИГАЕТ КОСТЕР ДЛЯ КЛЯТВЫ ВИС

Прибыв в город Морав, шахиншах возрадовался сердцем: лицо Вис было для него солнцем, а ее волосы — мускусом.

Однажды в хорошем расположении духа сидел он рядом с Вис и беседовал с ней о ее любви к Рамину. Он говорил ей так:

— Ты пробыла долго в стране Махи только потому, что там был Рамин; если бы его не было, чтобы развлекать тебя, ты бы не осталась там даже с утра до ночи.

Вис сердито ответила ему: