Читаем Висрамиани полностью

— О Вис, богоотступница и служительница дьявола! Нет у тебя ни разума, ни стыда, нет в тебе ни правды, ни желания быть честной. Ты своим постыдным делом осрамила свой род. Ты потеряла стыд и стала вероотступницей. На моих глазах и перед твоими близкими ты стала блудницей. Твой поступок осудят и Шахро, и Виро, и твои родичи. Все будут срамить тебя. Пока ты не расстанешься с кормилицей, она будет твоей соблазнительницей. Когда священник играет на ордзали[17], дьякону остается только плясать.

Моабад призвал Виро и, рассказав все подробно, стал жаловаться ему на сестру. Вот что он ему говорил:

— Образумь твою сестру и накажи ее за содеянное. Не щади кормилицу, предай ее смерти. А то, если я возьмусь наказывать, то от чрезмерной сердечной обиды выжгу глаза Вис, кормилицу, конечно, убью, а Рамина изгоню из этой страны, и пока я жив, не вспомню его имени. Освобожу страну от трех зол.

Хотя Вис была скромна, но любовь лишила ее стыда. Послушай, какой ответ она дала Моабаду в присутствии брата и как любовь лишила ее терпения, страха и сдержанности! Как любовь обрекла ее на смерть! Как она принесла ей в жертву жизнь и молодость! Возмущенная, поднялась она со своего ложа, выпрямилась, как аспид, перед Моабадом, подбоченилась и вот что ему сказала:

— О великий и могущественный царь! Ты не сможешь устрашить нас ни гневом, ни угрозами. То, что ты сказал, все это верно и хорошо, но хорошо и то, что не скрыл от нас своего позора. Если тебе угодно, повесь меня или выжги глаза, если хочешь — осуди меня па изгнание или прикажи заковать меня в цепи навек. Если хочешь, повели провести меня голой сквозь строй. Поступай со мной, как тебе угодно: ведь ты над всем властен! Но от своих слов я не отрекусь: я предпочитаю Рамина всему на земле и на небе; я отдам себя и душу мою ради него; он — свет очей моих и радость души, он мой возлюбленный и бесценный покоритель моего сердца; он одаряет меня непоколебимым терпеньем, и что мне в том, что я принесу ему в жертву только свою душу! Если бы у меня было десять тысяч душ, я отдала бы ему все! Я не истреблю своей любви к Рамину, пока не оборвется моя жизнь! Из моей памяти не уйдет его солнечный лик и стан кипариса! Я предпочитаю его тысяче царей, и видеть его мне приятнее, чем видеть этих царей и даже страну Морав. Он для меня солнце и луна, он — моя надежда и желание! Я люблю Рамина больше, чем Шахро, я желаю Рамина больше, чем Виро. Если тебе угодно, — убей меня! Если угодно, — оставь в живых, — я не могу отказаться от Рамина и не в силах позабыть его. Ты и Виро, вы оба — мой повелители, вы властны сделать со мной все, что угодно. Если Виро убьет меня или велит заковать в цепи, — меня это не огорчит; я стерплю и покорюсь. Если же меч твой исторгнет мою душу, то обо мне останется такая слава: Вис отдала душу свою за Рамина. За эту славу я заплатила бы и тысячью жизней. Но пока львица жива, кто посмеет убить львят и потревожить ее в логове? Пока Рамин жив и он со мной, никто не посмеет взглянуть на меня косо. Пока я владею большим морем, огонь меня не страшит. Ты мог бы лишь тогда разлучить меня с Рамином, если бы от тебя зависело продолжение человеческого рода. Меня не удивишь страданиями, а потому убедись сам, что твоя сила бесполезна!

Когда Виро услышал эту речь Вис, он тысячу раз пожелал себе смерти. Уведя сестру, он говорил с ней наедине и убеждал ее. Вот что он ей сказал:

— О ты, богопротивная, сумасшедшая, глупая! Разве тебе прилично говорить такие слова, и как ты смела так вести себя с шахом Моабадом в моем присутствии? Ты потеряла совесть и осрамила меня. Как ты не постыдилась меня и Моабада, когда говорила: я хочу Рамина и не хочу Моабада! Скажи мне, что ты нашла в Рамине, что предпочитаешь его всем? Что у него в сокровищнице, кроме арфы и струн? Он не знает ничего и умеет только, настроив арфу, бряцать на ней и петь. Он вечно пьян и орет, как одержимый. Платье его в закладе у виноторговца, иудеи — его друзья, и он кутит в питейных домах. Я не знаю, где ты с ним познакомилась и почему ты его так полюбила? Устыдись и вспомни о страхе перед богом и не поступай так. ибо ты позоришь нас. Не можем же мы — ни мать твоя Шахро, ни я, твой брат, — из-за твоего дурного поведения терпеть позор. Не поддавайся Дьявольскому вожделению и не лишай себя этого и вечного мира из-за Рамина. Если Рамин для тебя дороже вечности, вспомни, что божий рай лучше. Я сказал о том, что лучше для тебя. А теперь считайся сама с твоим богом и твоим мужем! Если ты не послушаешься моего совета, мне не остается ничего другого, как возненавидеть тебя.

Пока Виро говорил, Вис жалостно рыдала, а затем ответила так: