Читаем Високосный убийца полностью

В углу комнаты сидел доктор Новак, местный мозгоправ. Раз чокнутый Новак здесь, то дело не в драке. Значит, куратор и так искал его, Клэя, и отвлекся на шум в туалете.

Он бухнулся на стул, скрестил руки на груди и взглядом послал мозгоправа с куратором куда подальше.

Кэйхилл вздохнул и провел ладонью по волосам.

— По правилам тебя снова нужно изолировать, но с учетом обстоятельств… Я посмотрю на твой поступок сквозь пальцы.

Клэй выпрямился в кресле.

— Каких обстоятельств?

— О подобных вещах сложно говорить. Пожалуй, сообщу прямо, — сказал Новак.

— Ну? — Клэй ненавидел ожидание. Оно показывало нерешительность. Слабость.

— Сегодня утром твои родители умерли, — тихо произнес психиатр.

Он не сразу осознал эту новость.

— Авария, что ли?

— Шила в мешке не утаишь, — вздохнул Новак. — Все равно ты рано или поздно узнаешь.

Опять пустой треп! Он стиснул зубы.

— О чем?

Наконец Новак поднял на него глаза.

— Боюсь, твоя мама убила отца, а после покончила с собой.

Клэй откинулся на спинку в совершенном изумлении. Мозгоправ протянул к нему руку, будто хотел похлопать по плечу.

— Отвали!

Новак отдернул руку, словно от огня.

Раз психиатру поручили рассказать о смерти родителей, из него и нужно вытягивать информацию.

— Как эта сука умудрилась?

— Твоя мама, — поправил Новак.

— А я сказал: «сука»!

Мозгоправ притворился, будто не слышал.

— Оказывается, твой папа давно купил револьвер. Твоя мама им воспользовалась.

Точно. Отец хранил его в ночном столике.

— Она нечаянно застрелила отца, а потом убила себя из чувства вины? — потребовал объяснения Клэй.

— М-м, нет… Она оставила предсмертную записку.

И тогда Клэй все понял.

— Догадываюсь, что там было.

— Правда? — удивился психиатр.

— Сегодня двадцать девятое февраля. Сука дошла до ручки.

— Не понимаю… — растерялся Новак.

— Или вы хреновый мозгоправ, или совсем не читаете личные дела. Четыре года назад, двадцать девятого, умерла моя сестра.

Мужчины обменялись многозначительными взглядами.

Новак прокашлялся.

— Понимаю, почему твоя мама огорчилась, она…

— Наверняка она меня хает в своей дебильной записке! Сама виновата, а все сваливает на меня!

— Ну твоя вина тоже там есть, — мягко возразил Новак. — Нужно отвечать за свои поступки. Из этого и состоит процесс…

— Мои поступки?! — Клэй вскочил на ноги. — Несчастный случай!

— Суд решил иначе. — Психиатр тоже встал.

— Поэтому я и здесь! Мне никто не верит!

Кэйхилл не выдержал и вмешался. Лицо у него превратилось из розового в ярко-красное.

— Десять минут давил подушкой на бедного ребенка! Да уж, несчастный случай…

— Мне было двенадцать! — возмутился он. Как Кэйхилл смеет его обвинять?!

— Вполне сознательный возраст, — парировал куратор. — А сегодня в туалете? Ты чуть дух не вышиб из парнишки! Чтоб другим неповадно было, да?

Клэй еле сдержал улыбку. Хоть кто-то понял смысл урока!

— В том-то и проблема, — заметил Новак. — Ты не желаешь отвечать за свои поступки. Если б ты только признал…

— То что? Вы бы меня отпустили — мол, гуляй себе? — Он развел руками. — Ждете признания? Получите! Я убил сестру! Ей был один день!

Слова, которые Клэй так долго таил в себе, яростным потоком срывались с губ.

— Как только мы остались одни, я душил ее подушкой, пока она не перестала ерзать. Но я не отпускал, держал подушку еще несколько минут, чтоб уж наверняка. Стоял так, пока она не сдохла! — Он вплотную приблизился к Новаку — даже чувствовал застарелый запах кофе из его рта. — Все. Довольны?!

— Нет. — Кровь отхлынула от лица психиатра. — Не доволен.

…Покалывание в пальце вернуло Клэя в настоящее. Он тщательно вытер ножик и бросил обратно в ящик. Да, то был первый и последний раз, когда он в чем-то сознался. Больше он этой ошибки не повторит.

И все же вспышка принесла пользу. С того дня Новак и Кэйхилл его избегали, а другие дети — боялись. Сбились в стадо, как овцы в страхе перед волком.

Благодаря предсмертной записке тупой суки даже так называемая родня стала его бояться. Когда он вышел на свободу два года спустя, они твердо дали понять, что не хотят его видеть.

Остальной персонал не слышал разговора с Новаком и Кэйхиллом и жалел несчастного сиротку. Он сыграл на их сочувствии. При необходимости ему даже удавалось выдавить слезу. Колония послужила ему школой жизни, и он навсегда запомнил ее уроки. В тот день и начал строить планы на будущее. Планы, нарушенные внезапным поворотом судьбы…

Нащупав бумажник с поддельным удостоверением, Клэй вынул его из ящика и положил в задний карман брюк. Ищейки напали на след и уже скреблись к нему в дверь, но он опережает их на целый шаг!

Клэй поднял трубку и нажал кнопку, соединяющую с безмозглой дурой на ресепшене.

— Эмма! — сказал он, когда девчонка удосужилась ответить. — Ставь звонки ко мне на удержание. Я недельки на две собираюсь за город.

— Миссис Гарнер будет вместо…

— Да-да, перенаправляй всех к ней, пока я в отъезде.

Клэй обмотал салфеткой кровоточащий палец, затем достал бутылку и тряпку из набора, который всегда носил с собой, и тщательно протер стол и все вещи. Прекрасно! Схватив портфель, вышел из офиса. Скорее всего, навсегда.