Читаем Виски с лимоном полностью

— Это я уже сделал, — сказал Фуллер. — Я ему позвонил. Он тоже помнит, что слышал фургон с мороженым. Я как раз принялся за отчеты автотранспортного управления. Проблема в том, что они фиксируют марку, модель и год выпуска. Марка фургона с мороженым — джип, а в Иллинойсе тысячи джипов. В Мичигане, думаю, еще больше. Мы не можем проследить и по водителям, потому что всякий, у кого есть стандартные права класса «В», имеет право водить джип. Если у этого парня бизнес-лицензия на вождение, можно было бы его по ней вычислить, но эти списки местные, они проходят не по штату, а по населенным пунктам. Может уйти целая неделя, чтобы проверить каждый пригород.

— А что, если пойти через компании, торгующие мороженым, у которых есть водители? — вслух размышлял Харб.

— Таких в Иллинойсе шесть, — изумляя нас, ответил Фуллер. — Я уже запросил у всех факсы со списком сотрудников, а также их маршруты.

— Отличная работа, офицер, — похвалила я. — Мы посадим на телефонные звонки кого-нибудь еще, а вы возьмите на себя сбор этой информации. Я хочу, чтобы вы каждое утро докладывали мне о положении дел, и еще мне нужны письменные показания Фитцпатрика и Донована, причем как можно скорее.

Поскольку я люблю инициативу в своих подчиненных, я также бросила ему кость.

— В моем ящике есть папка еще с одним делом, пробегитесь по нему, не привлечет ли что ваше внимание.

Он радостно ухмыльнулся — думаю, от открывшейся ему перспективы — и вышел. За какие-нибудь две минуты бывший футболист, совершавший обходы в качестве патрульного, доказал, что он куда более полезен, чем два федеральных агента, у которых за плечами годы практики. Меня это не удивило.

— Может, он развозит мороженое верхом на лошади? — предположил Бенедикт, обращаясь к фэбээровцам.

— Парле ву эскимо? — добавила я.

— То, что он развозит мороженое на фургоне, не исключает его владения лошадью, — сказал тот, что слева, — но нам потребуется время, чтобы переварить эти новые сведения и проконсультироваться с «Викки»…

— Пожалуй, это будет нелишним.

— Мы прекрасно отдаем себе отчет, что вы нас не любите, лейтенант. Но мы все здесь делаем одно общее дело. Мы стараемся найти убийцу. Мы делаем это, анализируя данные и сравнивая их с тысячами других документально зафиксированных случаев, с тем чтобы получить портрет преступника. Вы же предпочитаете выступать в теленовостях и рассуждать о его трусости и энурезе. У каждого свой метод.

Потом оба повернулись, синхронно, как один, и вышли.

— Уф! — сказал Харб. — Вот где опасность инсульта.

— Кажется, мне нужен кто-то, кто бы меня обнял, крепко-крепко, Харб.

— Я весь к твоим услугам. Во всяком случае, пока «Ленч вдвоем» не сведет тебя с кем-нибудь. Я уже говорил, как ты очаровательна в этом свитере?

— Там что, больше не осталось пончиков?

В глазах Бенедикта вспыхнул алчный огонек, и он набросился на коробку. Я проглотила еще две таблетки аспирина, запив остатком кофе, а затем мне ничего не оставалось, как долить себе бурды из нашего кофейного автомата. Когда я вернулась, Харб уже отпраздновал героическую победу над эклером и теперь сосредоточенно углубился в письма, которые мы вынесли из комнаты Терезы Меткаф. Я села, вытянула свою ногу и, в свою очередь, набросилась на ее ежедневник.

Это был типичный ежедневник, с расписанием намечаемых дел. На каждое число отводилась отдельная страничка. В начале располагалась телефонная книжка, которая была большей частью пуста, за исключением нескольких не маркированных телефонных номеров, которые предстояло проверить.

Двигаясь страница за страницей, я наткнулась на много пометок, записей и размеченных по датам дел, в том числе ее отмененную свадьбу. Тут были предварительные встречи и договоренности с поставщиками провизии, булочниками, флористами, фотографами и т. д. Опять-таки всех этих людей требовалось повидать и опросить.

Каждую неделю она заносила туда свое текущее рабочее расписание, которое, впрочем, было примерно одним и тем же. Дни рождения — Элизы и Джонни Тэшинга — были помечены заранее. Были там записаны также два визита к стоматологу и один к врачу, но не к покойному доктору Бустеру. Она также записывала даты своих предстоящих свиданий с Джонни Тэшингом, которые внезапно обрывались 29 апреля, когда рядом с его именем она написала слово «Свинья!» и подчеркнула.

Также в апреле были отмечены две встречи с кем-то по имени Гарри. Просто имя и время: шесть часов в обоих случаях. Один раз встреча была 12-го числа, и другой — 28-го. Ничего больше о Гарри, равно как и о Джонни, не было, вплоть до самого конца.

Я позвонила Элизе и спросила ее, слышала ли она о ком-нибудь по имени Гарри, который был как-то связан с апрелем. Она сказала, что нет.

— В письмах есть какие-нибудь упоминания о Гарри? — спросила я Бенедикта.

— Не-а. Зато у ее бывшего дружка настоящий талант к романтическим излияниям. «Твои груди, словно два шарика мороженого, и мне хочется их слизать».

— Разве это не из Шекспира?

— Угу. «Король Лир».

— Он производит впечатление психа?