Пахнувший снаружи холод был как внезапный удар: мои икры тут же покрылись гусиной кожей. Когда я приблизилась, Максуэлл Хьюз как раз опускался на колени рядом с пластиковым полотнищем. Когда я поймала его взгляд, он был весь воплощенная деловитость. Капли дождя покрывали стекла его очков и стекали по седой эспаньолке. Мы обменялись приветствиями:

— Привет, Дэниелс!

— Привет, Хьюз. Что там у тебя?

— Я бы сказал, что смерть наступила от трех до пяти часов назад. Удушение. У нее сломано дыхательное горло.

— А ножевые раны?

— Нанесены уже после смерти. Нет порезов на руках и кистях рук, которые бы свидетельствовали о том, что жертва оборонялась, и недостаточная кровопотеря для того, чтобы считать, что удары нанесены при жизни. Видишь: один край раны неровный, а другой гладкий? — Рукой, затянутой в латексную перчатку, он раздвинул одну из ран. — У клинка зазубренный край. Возможно, охотничий нож.

— Изнасилована?

— Нет, насколько я могу судить. Нет следов семенной жидкости. Отсутствие видимых травм на вагине и анусе. Но это пока лишь предварительные данные. — Максу было приятно добавить это пояснение, хотя мне еще не приходилось наблюдать, чтобы результаты вскрытия не совпали бы до тонкостей с каким-либо его предварительным наблюдением.

— Рот?

— Видимых повреждений нет. Язык не поврежден, слегка высунут. Что не противоречит версии удушения. Следов от укусов нет. Кровь в рот натекла через горло уже после смерти. Это согласуется с приливом крови к лицу жертвы. Тело долго находилось в перевернутом положении.

— Да, ее нашли вниз головой в мусорном баке.

Рот Хьюза вытянулся в тонкую линию, потом эксперт потянулся в карман за чистым носовым платком, чтобы стереть влагу с очков. К тому времени, как он нацепил их обратно, они уже снова намокли.

— Похоже, вы имеете дело с настоящим маньяком.

— Макс, нам понадобится отчет, и как можно скорее.

Он открыл желтую пластиковую сумку со своим техническим снаряжением и начал обертывать кисти рук трупа пластиковым пакетом. Я оставила его наедине с его работой.

Копов, телевизионщиков и зевак прибавилось, и теперь балаганная атмосфера, сопутствующая сенсационному убийству, включилась в полную силу. Меня все это могло бы шокировать, не наблюдай я за свою жизнь подобные сцены уже слишком много раз.

Бенедикт закончил свое импровизированное выступление перед прессой и начал отбирать патрульных полицейских для поквартирного обхода и поиска свидетелей. Я подошла, чтобы присоединиться. Что ни говори, это поднимает моральный дух людей — видеть, как их лейтенант суетится, отаптывая тротуар вместе с ними. Особенно когда, как сейчас, это было скорее всего совершенно бесполезно.

Убийца вывалил тело в общественном месте, где его неизбежно должны были найти. Он знал, что труп найдут, однако при этом провернул все так, чтобы не привлечь к себе внимания.

У меня было ощущение, что это только начало.

Глава 2

Утро. Пропитавший меня запах несвежего пота и кислый привкус застарелой кофейной гущи из кофейного автомата каждую секунду напоминали, что я еще не ложилась.

Как будто мне требовались напоминания! У меня хроническая бессонница. В последний раз здоровый, крепкий сон был у меня где-то в эпоху правления Рейгана, и это дает о себе знать. В сорок шесть лет в мои каштановые, с рыжиной, волосы вкрапляются все новые седые пряди — причем быстрее, чем я успеваю их закрашивать. Складки на моем лице свидетельствуют скорее о возрасте, чем о силе характера, и даже два пузырька визина в месяц не могут снять с глаз постоянную красноту.

Зато недосып чертовски повысил мою производительность.

Передо мной на заваленном бумагами письменном столе предстала вся жизнь убитой женщины, низведенная до скопища разрозненных файлов и донесений. Я сводила все эти данные в свой собственный отчет. Он представлял собой нечто вроде бланка анкетных данных, в котором ни один пробел не был заполнен.

И в самом деле, прошло уже двенадцать часов, а мы так и не знали имени жертвы.

На теле — ни отпечатков пальцев, ни волос, ни волокон, ни кусочка чужой кожи под ногтями. Точно так же ничего определенного не содержалось и в отчетах поквартирного обхода. Но уже само по себе это отсутствие красноречиво свидетельствовало о многом. Преступник был крайне осторожен.

Жертва не подверглась сексуальному надругательству, и смерть явилась результатом удушения, вызванного повреждением дыхательного горла, как и предположил изначально Макс. Вокруг шеи был красный след толщиной в шесть миллиметров — повреждение кожных тканей. Повреждение не содержало волокнистых микроследов, что предполагало бы наличие веревки, и не врезалось глубоко в кожу, что свидетельствовало бы о тонкой проволоке. Помощник судмедэксперта высказал предположение о более толстом электрическом проводе.

Следы на запястьях и лодыжках говорили о том, что руки и ноги были связаны, и на коже остались отпечатки переплетений, как от скрученного шнура или шпагата. Идея взять под наблюдение все магазины штата Иллинойс, торгующие шпагатом, была не слишком удачной, хотя высказывалась и такая.