Читаем Вирус убийства полностью

— А вот я этим не удовлетворена, сэр. Доктор Бимиш-Невилл в своем выступлении солгал нам как минимум по четырем пунктам. Относительно изъятия ключей у трупа, относительно обыска в комнате Петроу, относительно его передвижений в воскресенье и его действий после обнаружения трупа. Все его показания по этим пунктам ненадежны и не заслуживают доверия. Они ни в коем случае не воссоздают полной, а уж тем более адекватной картины смерти Петроу. Представляется почти невероятным, что Петроу умер в одиночестве. А если принять во внимание ту активность, которая была продемонстрирована в плане заметания следов происшедшего, сомнительно, что его смерть может быть причислена к разряду случайных; скорее это убийство. Кроме того, полученные нами данные судебной экспертизы…

— Инспектор Таннер уже обсудил данные экспертизы с судмедэкспертом, сержант… — Лонг неожиданно сделал паузу, пожалев о вырвавшихся у него сердитых словах, так как осознал, что его спровоцировали на объяснения. Его пальцы с силой стиснули зеленую папку. — Позвольте наконец внести в это дело ясность, сержант. У меня складывается впечатление, что вы меня совершенно не слушали. Между тем я недвусмысленно дал понять, что для меня несущественно, до какой степени вас удовлетворяют объяснения доктора Бимиш-Невилла. В настоящее время представляется куда более важным то, насколько мы удовлетворены вашими методами.

Он вздохнул, переводя дух. Его пальцы, сжимавшие папку, немного ослабли.

— Инспектор Таннер получил от меня указание немедленно закрыть это дело и составить рапорт для передачи коронеру. Вы же и детектив-констебль Даулинг получите другие задания. Вам, кроме того, предстоит прослушать курс по следственному делопроизводству и общественным отношениям. Ну а теперь… теперь вы можете отправляться в распоряжение инспектора Таннера. Он закончит брифинг. Надеюсь, что мне об этом деле больше слышать не придется.

Потрясенные и сраженные словами заместителя главного констебля, Кэти и Гордон поднялись и вслед за Таннером вышли из кабинета. Они проследовали по коридору, спустились в лифте на второй этаж и вошли в офис инспектора.

Таннер сел за стол, закурил сигарету и жестом предложил подчиненным садиться. Затем вопросительно посмотрел на Кэти:

— Полагаю, вы все себе уяснили, сержант?

— Не могу этого сказать, сэр, — осторожно начала Кэти. — К примеру, я не представляю, как можно закрыть дело без участия детективов, которые его расследовали, а стало быть, знакомы с ним лучше, чем кто бы то ни было. Я не могу понять, как старший полицейский офицер, который сам проходит свидетелем по этому делу, а также участвует в финансировании учреждения, находящегося под следствием, может контролировать расследование и, более того, прикрыть его, не переговорив предварительно с проводившими следствие детективами. Я также не в силах понять, как главный свидетель, который неоднократно лгал полиции, получил возможность частным образом консультироваться со старшим офицером полиции. Кроме того, я никак не могу взять в толк, почему после всего этого только я одна должна посещать курсы по следственному делопроизводству.

Таннер поднял голову и выпустил дым к потолку.

— Суть в том, сержант, что вы мало что поняли в этом деле. Оно не пошло у вас с самого начала.

— Сэр! Я не принимаю сделанных походя замечаний относительно своей компетентности. Тем более когда их используют как дымовую завесу, чтобы скрыть намерение замять это дело.

Таннер улыбнулся, донельзя довольный тем, что она вышла из себя.

— Единственное, что мы с заместителем главного констебля пытаемся замять, так это позорную ситуацию, свидетельствующую о некомпетентности нашего офицера, который не в состоянии как должно исполнять свою работу. За какие-нибудь три дня вы израсходовали, — он с насмешливым видом заглянул в лежавший перед ним рабочий блокнот — 214 человеко-часов полицейского времени. Да, 214! — Он в притворном изумлении вскинул брови. — И в конце всей этой блистательной эпопеи вы убедительно доказали лишь одну-единственную вещь — то, что вы не в состоянии организовать даже процесс разлива пива в деревенской пивоварне!

Сказав это, он одарил ее широкой самодовольной улыбкой.