Читаем Вирус «Reamde» полностью

Паром на Гуланъюй как раз загружался. Соколов обогнул терминал, держась подальше от фонарей, и двинулся к соседнему доку поменьше, где стояли несколько катеров. Лодочники курили и болтали между собой на берегу. То были скоростные водные такси для богатых пассажиров – Соколов с интересом поглядывал на них с самого прилета в Сямынь.

По пути он снял крупную сумму со счета в Кэмелбек-банке и теперь помахал толстой пачкой малиновых купюр. Это привлекло внимание лодочников – не благожелательное, а нервное и подозрительное. Впрочем, Соколову было сейчас не до душевного мира морских таксистов. Он кивнул в сторону пролива и сказал: «Гуланъюй».

Один из лодочников оказался чуть проворнее остальных, и Соколов сел в его лодку: белый фибергласовый катер, каких миллионы на озерах и реках мира, открытый, мест, наверное, на шесть, с большим подвесным мотором. На баке лежали оранжевые спасжилеты (вероятно, требование техники безопасности) и одноразовые полиэтиленовые плащи, на случай если легко одетого пассажира застигнет внезапный ливень.

Паром уже отошел от пристани. В это время суток желающих ехать на Гуланъюй было не много. Почти все пассажиры остались в ярко освещенном салоне – возможно, боялись замерзнуть, хотя в этом климате слова «ночная прохлада» означают, что у женщины в платье на бретельках, если она встанет на сильном ветру, кожа может пойти мурашками.

Четверо пассажиров-мужчин на открытом носу парома явно не мерзли. Они смотрели в сторону Гуланъюй, переговариваясь и указывая руками.

Когда лодка поравнялась с паромом – она шла примерно в два раза быстрее, – Соколов взял полиэтиленовый дождевик, продел голову в дыру, накинул капюшон и не оборачивался, пока лодочник не заглушил мотор перед пристанью.

Паром отстал не так сильно, как надеялся Соколов. Катер быстрее набирал ход вначале, но дальше паром его практически нагнал.

Однако люди не просто так платят больше за поездку на морском такси. Соколов подумал, что дело в толчее на паромном терминале. На Гуланъюй много парков, туристических достопримечательностей и баров, куда стекается молодежь. Сейчас посетители торопились вернуться в Сямынь, и на терминале образовался людской затор. Соколов хотел уже снять дождевик, затем передумал. Лодочник удивленно на него воззрился. Соколов поднял руку ладонью вверх и посмотрел на небо, пытаясь изобразить пантомимой: «Кажется, будет дождь». Неизвестно, понял ли его лодочник. Тогда Соколов просто достал еще две малиновые бумажки. Лодочник принял их и отвернулся. Сделка состоялась.

Соколов накрыл голову капюшоном. Он обрился, чтобы его труднее было узнать – на случай если у китайской полиции есть свидетели утренних событий или записи видеокамер, – но теперь с бритой головой он был слишком заметен.

Соколов прошел через парк, спугнув несколько парочек, затем двинулся напрямик по крутой улочке между высокими каменными стенами – одной из немногих показанных на карте дорог. Она петляла, повторяя сложный рельеф острова, огибала серые скальные выступы, увитые лианами и стиснутые корнями местных экзотических деревьев. Кое-где ее пересекали лестницы. Время от времени, обогнув угол, Соколов останавливался и глядел назад: не идет ли кто-нибудь за ним. Однако в спутанном лабиринте здешних улочек к дому Оливии вело много путей.

К слову, Соколов не был уверен, что идет правильно: по времени ему уже пора было дойти, но в темноте не узнавал ориентиров, которые запомнил днем.

Обзор ему загораживал ряд высоких деревьев за стеной не то школы, не то какого-то учреждения, но вот Соколов достиг перекрестка и увидел ориентир, который искал: отель на высоком скальном выступе, с террасами и садами, откуда открывался вид на весь остров, на пролив и на город по другую сторону пролива. Здесь Соколов сидел вчера, глядя во двор дома Оливии, наблюдая за входящими и выходящими людьми и продумывая план С, после того как забраковал планы А и В из-за чрезмерного риска засветиться.

Теперь он понимал, где находится и куда надо идти: в улочку налево. Однако по этой улочке, растянувшись во всю ее ширину, шла компания молодых людей. Они явно хорошо посидели в ресторане и теперь брели к паромному терминалу. Молодые люди были сильно навеселе и цеплялись к прохожим, заговаривая с ними якобы дружески, а на самом деле – довольно агрессивно. Один из них уже заметил Соколова и указывал приятелям на смешного бритоголового европейца в дождевике. Соколов свернул направо и, как только оказался за пределами видимости, пробежал бегом метров сто, чтобы его нельзя было окликнуть.

Налево отходил проулок, и Соколов юркнул в него. Теперь он узнавал знакомые приметы. Каменная лестница под высокими нависшими деревьями вывела его на улицу пошире. Две гуляющие старухи вытаращились на европейца, как на мартышку в зоопарке. Соколов вежливо кивнул им и свернул в нужную сторону. Две девушки выскочили из ворот и увязались за ним, хихикая и показывая руками, что щелкают фотоаппаратом. Они хотели сфотографироваться с ним, чтобы показывать фотографии друзьям. Соколов ускорил шаг и сниматься на память отказался.