Читаем Вирус «Reamde» полностью

Разумеется, шпионки не хранят уличающие фальшивые документы в морозильнике, однако именно там честная китайская секретарша могла бы прятать свои законные документы от обычных воров. Так что теперь она могла подтвердить свою личность даже без карточки.

Несколько глотков воды вернули почкам способность работать, и Оливия поставила бутылку на кухонный стол, положила паспорт и направилась в ванную.

В следующий миг дверь за ней захлопнулась. Оливия обернулась – прямо в надвигающуюся белую стену. Подушка впечаталась ей в лицо, на шею сзади легли чьи-то пальцы. Затем тихий голос прошептал в ухо:

– Не шуми. Ты меня понимаешь?

Это было сказано по-русски.

Оливия кивнула.

Подушка отодвинулась от ее лица. На Оливию смотрели голубые глаза человека, который сегодня утром прыгнул к ней в офис через окно. Только теперь он был в костюме и успел обрить голову. Судя по неопровержимым уликам в раковине – ее розовым девичьим станочком.

– Тысяча извинений, – сказал незнакомец.

Оливия сделала жест, в котором соединились пожатие плеч, кивок и нервная дрожь.

– Поговорим по-хорошему? – спросил он по-английски.

Она готова была смотреть куда угодно, только не ему в глаза.

– Я знаю, что ты шпионка, – продолжал он по-английски; может быть, сомневался, что по-русски она поймет.

Теперь Оливия посмотрела ему в глаза, ожидая прочесть в них торжествующее: «Попалась!» – но то, что она увидела, больше походило на… вежливость коллеги.

– Пожалуй, ты единственная в Сямыне, кто влип еще крепче моего, – сказал он. – Моя фамилия Соколов. Надо кое-что обсудить.

«Какого черта…»

– Меня зовут Оливия.

* * *

Судно шло уже час, город остался далеко позади. Они двигались зигзагами между редко разбросанными каменистыми островками. Джонс почти все время что-то обсуждал по-арабски с боевиком, которого Зула про себя называла его заместителем. Это у него были мобильный и бинокль. В какой-то момент оба начали коситься в сторону девушек, потом заместитель подошел к Юйсе и мотнул подбородком – пошли, мол. Юйся не двинулась с места. Джонс глянул в их сторону, оценил ситуацию, подошел, сел на корточки между заместителем и Юйсей, после чего в самых мягких выражениях объяснил, что ему, Джонсу, надо переговорить с Зулой, поэтому у Юйси есть выбор: мирно пройти на нос или спрыгнуть за борт, причем второе предпочтительнее.

– Если бы мы хотели сделать с тобой что-нибудь плохое, то уже бы сделали.

Так что заместитель отвел Юйсю на нос и показал ей, где сесть.

– Я не желаю больше терпеть выходок в духе Нэнси Дрю, – начал Джонс. – Из-за них ты обходишься мне слишком дорого, а поскольку твоя ценность практически нулевая… считай сама.

– Практически нулевая, – спросила Зула, – или нулевая? Потому что…

– Ах, я и забыл: ты умная девушка и тщательно анализируешь мои слова. Что ж, отлично. Обдумай свое положение. Приди к мысли, что тебе надо быть очень покладистой. Покладистость будет состоять в том, что ты ответишь на мои вопросы. Позже те же вопросы зададут Юйсе. Чем ближе сойдутся ответы, тем лучше будет всем заинтересованным сторонам.

И он умолк, всем видом показывая, что готов ждать хоть целый день.

Зула пожала плечами.

– Спрашивай.

– Опиши командира русской боевой группы.

Зула начала описывать внешность Соколова. Вскоре Джонс закивал – сперва задумчиво, потом более энергично, словно говоря – все, хватит уже.

– Ты его видел? – спросила Зула и тут же поняла, что вопрос глупый: ну конечно, видел.

Джонс отвел глаза и ничего не сказал.

Ее следующий вопрос был бы: «Он жив?» – но она прикусила язык.

Джонс продолжал расспрашивать про Соколова. Незачем было бы проявлять столько любопытства к покойнику. Так что ответ она получила.

Вот, значит, о чем говорили они с заместителем, сообразила Зула. Джонс излагал события сегодняшнего утра и в какой-то момент обнаружил существенное обстоятельство: он не видел, как Соколов погиб, и не видел его тело.

Мысль, что Соколов жив, привела Зулу в совершенно необъяснимое волнение и даже пробудила нелепую надежду. Соколов – единственный из ее спутников, кто мог бы сейчас реально помочь. Хотя с какой стати он станет ее спасать? В любом случае Соколов даже не знает, что Зула жива, а уж тем более – где она. Наверняка он сейчас где-нибудь прячется и ему самому несладко.

Баркас миновал еще два островка, и теперь направлялся к третьему, побольше, но все равно не длиннее двух миль.

Зула сказала себе, что должна думать, как дядя Ричард, но не как дядя Ричард на семейном сборе, а как дядя Ричард на деловых встречах. Она всего раза два видела, как он это делает – ее на собрания руководства не приглашали, – но когда видела, то поражалась его способности влезть в чужую шкуру. «Чего хочет этот человек? Конфликтуют ли его интересы с моими, и если да, то в чем?»И при этом он никогда не лукавил, никогда не обманывал. Потому что окружающие чувствуют неискренность.

Сейчас Джонс очень хотел больше узнать про Соколова. Что-то такое между ними произошло, и это что-то произвело на Джонса большое впечатление.

– Я мало знаю о его прошлом, ну, кроме того, что у него ордена…

– Ордена?