Читаем Вирус «Reamde» полностью

Впрочем, сохранились почти что чудом. На Гуланъюй сразу вспоминаешь, что Фуцзянь когда-то была тропическими джунглями и отчаянно хочет вновь ими стать. Если бы люди ушли отсюда или перестали отбиваться от природы секаторами и пилами, лианы, ползучие растения, корневые системы, побеги, споры и семена за несколько лет уничтожили бы все созданное человеком. Видимо, нечто подобное случилось в правление Мао: нынешние инвесторы поспели на выручку в последний момент. Кое-где по-прежнему встречались европейские здания, в режиме замедленной перемотки разрушаемые стеблями и листьями, настолько ветхие, что там жили только крысы и жуки-древоточцы. Однако довольно много старых зданий успели спасти (Оливии рисовалось что-то вроде высадки в Нормандии: садовники с пилами и лопатами спускаются на парашютах), вырвать у колючих и цветущих лиан, очистить от крыс, отремонтировать и сдать в аренду. Квартирка была маленькая, но удачно располагалась на верхнем этаже здания – бывшей виллы французского купца, где теперь жили десятка два молодых менеджеров. С балкона в спальне открывался вид на сияющий огнями сямыньский центр. По ночам, если не удавалось заснуть, Оливия сидела на кровати, обняв коленки, глядела через пролив и гадала, какая из этих звездочек ноутбук Абдуллы Джонса.

По мере того как шли недели и план квадратного километра вырисовывался у нее в голове, надежда отыскать Джонса мало-помалу возвращалась. Девяносто процентов домов можно было попросту исключить. Это коммерческие здания, не жилые. Если не рассматривать крайне малую вероятность, что Джонса прячет хозяин лавчонки или состоятельная семья, он должен жить в обычной многоэтажке, причем такой, где обитают гастарбайтеры. Так что после первых недель замешательства и депрессии на руках у Оливии внезапно остался короткий список возможных укрытий Абдуллы Джонса.

Логически она не могла из них выбрать, однако чутье указывало на местный бомжатник – пятиэтажное здание в старой части района, причем так близко к его краю, что дело явно шло к выселению, сносу и возведению очередного небоскреба. В эпоху, когда город звался Амой и европейцы держали на Гуланъюй винные погреба, это было что-то очень приличное, возможно, гостиница, но ее давно превратили в жилье для пролетариата.

Оливия сделала вид, будто хочет снять помещение в доме напротив. Здания были одной высоты и примерно одного возраста; их соединяли разноцветные жгуты самопальной проводки. Хозяин усиленно предлагал офисы на нижних этажах, где подъем короче, а цены соответственно выше. Оливия уже натренировалась затягивать «выбор офиса» до невозможности, ссылаясь на феноменальный жмотизм дядюшки в Гуанчжоу. У нее был целый арсенал анекдотов про его скупость, которыми она гнала хозяина все выше по лестнице, заставляя открывать двери в пыльные помещения, где хранились двери, краска для ремонта, унитазы и сломанные вентиляторы. При осмотре каждого потенциального офиса Оливия распахивала окно и высовывала голову в сырую духоту снаружи – мол, красивый вид и возможность проветривать комнату искупят для нее необходимость подниматься по лестнице. На самом деле она смотрела на соседнее здание – не мелькнет ли в окне высокий чернокожий валлиец.

Откуда-то по соседству доносился непонятный стук. Поначалу его заглушали уличные шумы, но чем выше Оливия тащила усталого и злого хозяина, тем отчетливее становилось постукивание: пять-шесть тактов, словно удары сердца, потом ничего, потом еще несколько тактов, иногда быстрее, иногда медленнее. Изредка после них слышался глухой удар. Оливия прекрасно знала эту последовательность: она звучала фоном к разговорам Джонса по мобильному, и они в МИ-6 всю голову сломали, что же там стучит. Первая гипотеза была, что в соседней квартире идет ремонт, но что за ремонт, при котором только приколачивают и никогда не сверлят? Может, Джонс живет над мясной лавкой, где рубят туши? Или над школой боевых искусств, где отрабатывают удары? Ответ не находился, и это их бесило.

Чем выше поднималась Оливия, тем меньше сомневалась, что из здания напротив долетает тот самый звук. Он становился все отчетливее, и с каждым лестничным пролетом волнение Оливии нарастало.

В офисе на пятом этаже окно закрывала драная фасадная пленка. Оно было старомодное, с двумя распашными створками. Оливия подошла, открыла рамы и отодвинула край пленки.

Прямо через улицу, метрах в двадцати от нее, на крыше подростки играли в баскетбол.

Оливия смотрела, как один из них обходит защитников – шлеп-шлеп-шлеп-шлеп, – затем делает бросок. Бумц!

– Это, наверное, подойдет, – сказала Оливия немного рассеянно, потому что снимала баскетболистов на мобильный. – Я осмотрюсь повнимательнее.

Хозяин позвонил по телефону. Оливия продолжала любоваться видом. В квартире под баскетбольной площадкой почти все окна были заклеены постерами или чем-то в таком роде. Ее так и подмывало тоже позвонить и крикнуть: «Я его нашла!» – но она не собиралась повторять ошибку Джонса. Для связи с Лондоном имелись другие средства.