— В будущее нельзя попасть — только в прошлое, — продолжал голос монотонно. — И движение может быть только в одном направлении — назад. Это дает возможность обществу избавиться от людей, недостойных быть его членами.

— Барри Логан, — продолжал голос судьи-робота. — Ваше преступление, как уже говорилось, чудовищно, и для него мы не нашли в законах подходящего наказания. В вашем случае трудно подобрать период во времени и пространстве, куда вас можно было бы сослать.

— Почему трудно?! — не в силах больше сдерживаться, закричал Логан. — Почему вы так долго тянете?!

— С этого момента, — ровным голосом продолжал робот, — двадцать второй век выбрасывает вас. Вы никогда больше не увидите людей вашего века. Через несколько мгновений камера наполнится гепнаном, и вы уснете. Вам будет дана такая доза гепнана, что вы не сможете ничего объяснить людям того периода, куда попадете. Вы ничего не сможете рассказать им об их будущем. Вы будете одеты соответственно времени, и, если обстоятельства потребуют, вы получите знание языка. Когда вы проснетесь, вы уже будете в прошлом. Когда вы поймете, в каком месте и в каком веке вы находитесь, то из истории узнаете, что вас ожидает.

Логан хотел закричать, протестовать, что это несправедливо, если он будет знать свою судьбу заранее, но, взяв себя в руки, промолчал.

— Логан, двадцать второй век выбрасывает вас. Теперь вы уснете.

Все еще глядя на репродуктор, он услышал легкий свистящий звук. Это через клапаны в потолке начал поступать гепнан. Логан почувствовал резкий запах и впал в забытье.

* * *

Люди. Они столпились вокруг, сбившись в плотную массу. Они несли его как какую-то песчинку. Туннель. Лестницы, двигающиеся вверх. Его ноздри подергивались от запаха потных человеческих тел. На нем была какая-то странная одежда и вместо привычных контактных линз на носу были два стекла, укрепленные в странной раме, опирающейся на нос. Он заморгал, стараясь привыкнуть к этому неуклюжему прибору. Лестница вела в холл, из которого он вышел на улицу с непривычно интенсивным движением. Слева стоял киоск, в котором продавали, как ему показалось, журналы и газеты. Логан протолкался вперед сквозь толпу. Засунув руки в карман, он нащупал монеты. Одну из них он протянул киоскеру и взял газету. Его пальцы дрожали, когда он просматривал ее.

Газета называлась «Берлинер цайтунг». Год был 1933.

Люди оглядывались, услышав, как он дико закричал…

Айзек Азимов

Произносите мое имя с буквы «С»

В нелепое положение попал Маршалл Зебатинский. Чьи-то глаза пристально разглядывали его сквозь закопченное витринное стекло и деревянную перегородку, так ему казалось. Глаза эти следили за ним, ловили каждое его движение. И в своей старой одежде, в поношенной шляпе с отвисшими полями он чувствовал себя неловко. Предстать перед обладателем пытливых глаз в таком виде Зебатинскому не хотелось. Он и не предстал бы, не будь на то воля жены. Она заставила Зебатинского обратиться к нумерологу5. «Никогда, — подумал он. — Никогда. Зачем ядерному физику нумеролог?» Черт возьми, он не смог бы объяснить этого ни самому себе, ни кому-либо другому.

И все же переступил порог.

Нумеролог сидел за старым письменным столом, перешедшим к нему, видимо, из вторых рук. Ни один письменный стол не мог бы так износиться у одного хозяина. Из-за этого стола он и смотрел на Зебатинского маленькими темными блестящими живыми глазами. На сухом, почти мертвом лице старика они казались неестественными.

— Доктор Зебатинский, среди моих клиентов не было еще физика, — сказал нумеролог.

Зебатинский покраснел.

— Вы понимаете, что я обращаюсь к вам конфиденциально?

Старичок улыбнулся, и морщины легли вокруг уголков его рта.

— Все мои деловые отношения конфиденциальны.

Зебатинский заметил:

— Должен предупредить вас, я не верю в нумерологию и не надеюсь поверить в нее. Если это что-то меняет, скажите мне сразу же.

— В таком случае, почему вы здесь?

— Жена моя думает, что вы владеете чем-то таким…

Зебатинский смущенно пожал плечами, и ощущение собственного безрассудства стало еще острее.

— Ваша жена… А вы?

— Я здесь… Этим и отвечаю на ваш вопрос.

Нумеролог показал Зебатинскому на стул.

— Чего же вы ищете? Денег? Безопасности? Долгой жизни?

Пока Зебатинский обдумывал, как объяснить свое появление у нумеролога, тот ничем не выражал своего нетерпения.

«Что же мне сказать? — решал Зебатинский. — Что мне тридцать четыре года и у меня нет будущего?»

— Я хочу успеха, — признался он наконец.

— Более приличной работу? — уточнил нумеролог.

— Нет. Другой работы. Другого вида работы. Я вхожу в группу, функционирующую в рамках регламента. Понимаете, в группу! Какой-то скрипач, затерявшийся в симфоническом оркестре.

— А вы хотите солировать?