Читаем Вирус бессмертия полностью

В комнате царила тишина, если не считать едва слышного тиканья часов. Немного погодя Вэйн пересел за письменный стол. Он вставил в пишущую машинку бланк таможенной декларации и стал медленно тыкать в клавиши, чертыхаясь над сложными иероглифами межзвездной письменности.

— Сэр, — ровным голосом обратился к нему коридорный, — вы же знаете, что убийство двуногого существа никому не сходит с рук. Ныне вам не проклятое старое время.

Не отрываясь от машинки, Вэйн буркнул:

— Это ты так думаешь. — Он отхлебнул из стакана и отставил питье в сторону.

— Даже если узнают только, что вы обошлись непочтительно с каким-нибудь старейшиной захудалой деревни, сэр, и то вас будет ждать суровая кара.

— Не узнают, — заверил его Вэйн. — Во всяком случае, не от старейшины.

— Сэр, даже если бы мне удалось создать вам бриллиант, за него бы не дали больше нескольких тысяч стеллоров. Для такого человека, как вы, это безделица.

Вэйн помолчал, затем полуобернулся к коридорному.

— Бриллиант чистой воды и такого веса стоил бы все сто тысяч стеллоров. Но я не собираюсь его продавать.

— Разве, сэр?

— Представь себе. Я его сберегу. — Вэйн прикрыл глаза; его пальцы застыли на клавишах. Внезапно он с содроганием пришел в себя, в последний раз ударил по какой-то клавише и вынул лист из машинки. Он достал конверт и поднялся с места, все еще глядя на бланк декларации.

— Только ради того, чтобы стать владельцем и время от времени любоваться на него? — тихо спросил коридорный. Пот заливал ему глаза, но он, как и прежде, сидел неподвижно, уперев кулаки в колени.

— Вот именно, — сказал Вэйн с тем же отсутствующим видом.

Он медленно сложил листок и спрятал его в конверт, затем подошел к почтопроводу у самой двери. В последний момент спохватился, выхватил листок из конверта и перечитал его. Щеки его залил румянец.

Неторопливо смяв бумагу в комок, Вэйн проговорил:

— У тебя чуть-чуть не получилось.

Он демонстративно сложил листок пополам, разорвал, сложил пополам половинки, разорвал, повторил эту операцию еще раз, и еще, а потом выбросил клочки.

— Всего лишь один неверный иероглиф, — заметил он, — но этого было бы достаточно. Однако я объясню тебе, в чем твоя ошибка, парень.

— Не понимаю вас, — сказал коридорный.

— Ты полагал, что стоит только направить мои мысли на бриллиант, и мое внимание ослабнет. Так и случилось, но я сознавал, что происходит. И вот тут-то ты и ошибся: мне на этот бриллиант на плевать!

— О чем вы, сэр? — в недоумении спросил коридорный.

— Для тебя стеллор — это новые штаны. Для меня же стеллор или тысяча стеллоров — только сырье для заключения сделок. Я бы предложил тебе деньги, но ты сам объяснял, почему тебя не подкупить: ты мог бы делать бриллианты и купаться в деньгах, но не смеешь. Вот почему мне пришлось действовать таким методом.

— Сэр, я не понимаю, к чему вы клоните.

— Отлично понимаешь. Теперь ты становишься опасен, не так ли? Тебя загнали в угол, и время истекает. Вот ты и решил рискнуть. — Он нагнулся, поднял и расправил какой-то клочок. — Вот здесь, как раз в графе «Клянетесь ли вы соблюдать обычаи Архона», я вывел иероглиф «свинья». Если бы я отправил этот документ, через четверть часа сюда бы нагрянула полиция мысли.

Он смял обрывок бумаги в комок и снова бросил на ковер.

— Внушаешь мне, чтобы я забыл поднять с пола и сжечь этот клочок? — добродушно осведомился он. — Ну-ну, валяй.

Коридорный судорожно глотнул.

— Сэр, да это вы сами. Просто описка.

Вэйн впервые улыбнулся ему и отошел. Коридорный уперся спиной в стенку кувшина и что было сил оттолкнулся от противоположной стенки. Он так напрягся, что его мышцы чудовищно вздулись. Но глиняные стенки по твердости не уступали скале.

Коридорный обливался потом больше, чем когда-либо. Он расслабил мускулы и, тяжело дыша, уткнулся головой в колени, пытаясь собраться с мыслями. Коридорный слыхал о землянах, не ведающих жалости, но до сих пор ни разу не видел их воочию. Он выпрямился.

— Сэр, вы еще здесь?

Заскрипело кресло, и со стаканом в руке подошел Вэйн.

— Сэр, — проникновенно сказал коридорный, — если я докажу вам, что не имею никакого отношения к марракам, вы меня отпустите? По-моему, тогда меня надо будет выпустить, ведь правда?

— Ну, конечно, — покладисто согласился Вэйн. — Валяй, доказывай.

— Ну что ж, сэр… Разве вы больше ничего не слыхали о марраках… например, о том, как их отличить?

Казалось, Вэйн задумался; он опустил голову, и глаза его подернулись пленкой.

— О том, что они могут и чего не могут, — подсказал коридорный. — Если я вам объясню, сэр, вы подумаете, что я лгу.

— Погоди-ка.

Вэйн раскачивался взад и вперед, прикрыв глаза. Галстук у него все еще не сбился на бок, полосатый пиджак сидел безукоризненно. Наконец Вэйн сказал:

— Да, кое-что припоминаю. Охотники за марраками пользовались этим вовсю. Насколько я помню, марраки не переносят спиртного. Для них это яд.

— Вы в этом уверены, сэр? — горячо спросил коридорный.

— Конечно, уверен.

— Ну вот и хорошо, сэр!

Вэйн кивнул и отошел к столу за бутылкой «Десять звездочек». Она все еще была полна на две трети. Вернувшись с бутылкой, Вэйн сказал: