Читаем Вирус бессмертия полностью

Доктор Соломон Уизерс, директор Индикатора Возбужденности, принял писателя в библиотеке — до отказа забитой книгами просторной комнате, пропитанной стойким запахом табака, кожи и каминного угля. Доктор был чрезвычайно польщен идеей, которую изложил ему Митчелл… В самом деле, его — доктора Соломона Уизерса — автобиография, несомненно, явится вкладом в научное понимание проблемы… И поэтому не может быть, разумеется, никаких оснований чувствовать себя неловко, нанимая для воплощения этой возвышенной цели профессионального писателя… Да и, кроме того, как ни крути, а основным его — Соломона Уизерса — занятием является все-таки наука, а не литература…

— Я ведь, знаете, не писатель, не Хемингуэй, — доверительно сообщил он Митчеллу, вертя в пальцах сигару. Сигара была тонка, изящна и явно выбрана с таким расчетом, дабы не смотреться грубо рядом с круглым, по-мальчишечьи здоровым лицом доктора: в шестьдесят с хвостиком Уизерс выглядел еще привлекательно и был чрезвычайно высокого мнения о своей наружности.

— Я тоже, — сказал Гар. — То есть я хочу сказать, что и я тоже не Хемингуэй…

Доктор расхохотался. Гар знал, что угодил таким ответом в самую точку. Едва переступив порог библиотеки, он почувствовал, что весь этот конфиденциальный разговор наедине будет всего-навсего спектаклем, в котором каждый из них призван сыграть вполне определенную роль. Важно было только не сбиться.

— Тем не менее, — проговорил Уизерс, — ваши предыдущие работы доказали, что вы человек способный. Только… не поймите меня превратно, мистер Митчелл, или — могу я вас называть просто Гар?..

«Ни в коем случае, — подумал «призрак». — Зови меня только «мистер Митчелл»…

— Ну, разумеется, — сказал он вслух.

— Отлично. Только, Гар, дело вот в чем. Мне меньше всего улыбается делать из своей довольно-таки тусклой жизни нечто пленительное. Если я и хочу оставить что-то потомкам, так только основанный на фактах отчет о работе, которой я посвятил всего себя. Хочется, видите ли, подарить истории правду об Индикаторе…

Эта реплика несколько озадачила Гара. Но почти тотчас он догадался, какого именно ответа от него ждут.

— Не знаю, не знаю, доктор. Вряд ли мне это по плечу — поведать людям о вашем гениальном творении. Да и помимо всего прочего на эту тему уже написана масса добротных научных работ. Я, понимаете, более склоняюсь к тому, чтобы придать автобиографии этакую теплоту человечности…

Доктор засиял:

— Ну что ж, а почему бы и…? Нет, в самом деле!..

Видно было, что ответ Гара доставил ему живейшее удовольствие. Он раскурил сигару.

— Ведь и верно: нет ничего скучнее учебника, мистер Митчелл… Гар. А человеческая сторона дела — о! — это совсем другое. Рассказать о том, как я совершенствовал Индикатор, каких титанических трудов стоило мне убедить Вашингтон в том, что мои идеи здравы, поведать об оппозиции, на которую я натолкнулся… А?

— Именно это я и имел в виду, доктор.

— Вот-вот. — Уизерс лениво похлопывал ладонью по столу. Голову его окутывало голубое облако сигарного дыма, а в глазах появилось то самое отсутствующее выражение, которое Гару не раз случалось наблюдать у своих клиентов. Все они в такие минуты уже воочию видели тот день, когда их автобиография примет форму книги, удостоенной похвалы «Нью-Йорк таймс» («…ценный вклад в жизненно важную тему…»), выставленной в витрине у Брентано («Это здесь! Книга, которую читает вся Америка?»), с дарственными надписями скромного автора родным и друзьям («…дорогой Мэйбл, вдохновившей меня…»).

Гар вежливо кашлянул, и доктор вернулся на грешную землю.

— Разумеется, — живо сказал он, — я хочу основательно подковать вас по всем вопросам, касающимся Индикатора. Мне хочется, чтобы о его работе, ну, может быть, за исключением некоторых узкотехнических проблем, вы знали столько же, сколько и я. Получите завтра специальный пропуск в корпус Центрального контроля. Уверен, что для писателя там найдется много интересного.

— Несомненно, несомненно, — покладисто согласился Гар. Уизерс встал. По всему было видно, что спектакль окончен. Но Гар не смог удержаться, чтобы не произнести несколько слов, не предусмотренных правилами игры.

— Простите, доктор, могу ли я спросить вас…

Неожиданное обращение вызвало у собеседника что-то похожее на мгновенное раздражение и досаду. Но все тотчас прошло, и Уизерс усмехнулся:

— Знаю, знаю, о чем вы. Это все хотят знать. Интересуетесь, подвергаюсь ли контролю я сам, отец Индикатора?

Гар покраснел.

— Боюсь, что вы угадали…

— Взгляните, — доктор подтянул рукав пиджака. На внутренней стороне предплечья у него слабо проступали три голубых значка «СУ-1».

— Первый, — прошептал Гар. — А мой уже «М79807-Г».

Уизерс спустил рукав.

— Завтра в девять за вами заедет автомобиль. Доставит вас прямо к корпусу Центрального контроля. Там и увидимся.

— Хорошо, сэр, — ответил «призрак» и неслышно, как и полагается призракам, удалился из дома Уизерса.

* * *