— Ты дал мне повод, — произнес Властелин. — Но поводов не бывает. Есть только я. Я отвечаю за все, что здесь происходит. Один мой жест приводит всех в движение, мой жест, и больше ничего. Это по моему жесту было восстановлено наказание для тех, кто не почитает святилище. Твоя смерть была неизбежна. Но когда ты входил, у меня появилось другое желание. Я подумал, что ты сможешь быть для меня интересен в будущем. А если я решил, что ты меня заинтересуешь в будущем, значит ты не умрешь. Сегодня я дал тебе понять, — продолжал Властелин, — что такое ты по сравнению со мной. Я взял создание, которое даже не принадлежит к моему народу, и заставил его уразуметь, что у него нет ни жизни, ни смерти, ни собственных желаний, кроме тех, что зависят от моей воли. Не бойся. Я убил тебя, но я заставил родиться другое создание, которое будет жить в твоем теле. Создание, которое будет ходить по земле моего мира еще многие и многие годы. Но это уже будет другое существо.

Неожиданно Уилл услышал собственный голос, испустивший крик бессильной ярости, и в следующее мгновение выплеснул содержимое стоявшего рядом сосуда в неподвижное лицо, пялившее на него застывшие глаза.

Вопль вырвался из уст стражников, окружавших трон.

Властелин не шевельнулся, жидкость на его лице быстро высыхала. Однако он не изменил выражения и не поднял пальца. Он продолжал в упор смотреть на Уилла.

Уилл повернулся и пошел сквозь толпу к двери в другом конце зала, провожаемый изумленными взглядами присутствующих, застывших в неподвижном молчании.

Его шаги гулко раздавались под сводами зала; он уже вышел наружу, когда поднялся мизинец Властелина, посылая приказ внешней охране. Серебряные палочки сразили землянина струей пламени.

Авоа, который следил за происходившим с балкона, содрогнулся и, оторвав наконец взгляд от того, что осталось от Уилла, обернулся к Кал Дону, который стоял рядом.

— Это был… — начал он, но не смог продолжать. Потом добавил: — Жаль, я даже не знаю, как его звали. Как, ты говоришь, его звали?

Кал Дон поднял голову и, посмотрев на друга, ответил:

— Это был Человек.

Фредерик Браун

Хобби аптекаря

До меня дошли слухи… — негромко начал Сангстрём и осмотрелся. В маленькой аптеке не было никого, кроме хозяина, невысокого простоватого на вид человека неопределенного возраста. Но Сангстрём все-таки еще понизил голос:

— Говорят, что у вас имеется яд, который невозможно обнаружить в человеческом организме.

Аптекарь кивнул. Он повесил у входа табличку «Закрыто» и указал гостю на внутреннюю дверь.

— Я как раз собирался устроить небольшой перерыв, — сказал он. — Пойдемте выпьем по чашечке кофе.

Сангстрём последовал за аптекарем в следующую комнату. На всех ее стенах оказались полки, уставленные склянками с медикаментами. Хозяин включил электрическую кофеварку и поставил ее на узкий стол, по обе стороны которого стояли кресла.

— Ну вот, — проговорил он, когда оба уселись, — теперь я готов все слушать. Кого вы хотите убрать и по какой причине?

— Разве это так важно? — спросил Сангстрём вместо ответа. — Я плачу вам…

— Да, это важно, — прервал его аптекарь. — Я должен знать, заслуживаете ли вы то, что я вам дам.

— Хорошо, — согласился Сангстрём. — Речь идет о моей супруге. Что касается причин, то… — и Сангстрём начал рассказывать длинную историю своей семейной жизни. Между тем в кофеварке забурлило, аптекарь наполнил обе чашки, и Сангстрём продолжал говорить, медленно потягивая ароматный напиток. Наконец он закончил.

Аптекарь снова кивнул:

— Да, это верно, иногда я даю яд, который невозможно обнаружить в человеческом теле. Я не беру за него платы, так как уверен, что такие случаи заслуживают внимания. Я уже оказал содействие многим убийцам.

— Прекрасно, — оживился Сангстрём. — В таком случае дайте и мне яда.

Аптекарь усмехнулся:

— Я уже дал вам его. Когда кофе закипел, я понял, что вы заслужили этот яд. И, как я уже говорил, бесплатно. Однако, противоядие, если вы его захотите получить, будет стоить денег.

Сангстрём побледнел. Он предусматривал — нет, не такой вариант, но что его вообще попытаются обмануть или шантажировать. Он нервно вытащил из кармана пистолет.

— Ну нет, на это вы не рискнете, — снова улыбнулся аптекарь. — Разве вы в состоянии сами найти здесь, — и он повел рукой вдоль полок, — среди сотен склянок нужное противоядие? Вы ведь можете взять и более сильный, быстродействующий яд. Впрочем, если вы считаете, что я блефую и что вы вовсе не отравлены, то стреляйте. Но через три часа, когда начнет действовать яд, вы поймете, что я говорил правду…

— Сколько вы хотите за противоядие? — пробурчал Сангстрём.

— Вот это разумный вопрос, — заметил аптекарь. — Всего пять тысяч. В конце концов, нужно же жить. И если предотвращение убийств считать своим хобби, то нет никаких причин, мешающих зарабатывать на этом, не так ли?