Читаем Вирус бессмертия полностью

– Что ты можешь мне сказать? – холодно спросил китаец. – Я вижу твои планы на три хода вперед. Ты хочешь убить Павла, взять его силу, а уже потом идти спасать Шамхат. История твоей любви и впрямь потрясающа, но твоя душа испорчена легкими успехами. Она черна и ничтожна. Если бы ты шел к силе, как все, тренируя свой дух в упражнениях и добродетелях, то ты не лежал бы сейчас, связанный и алчущий новой подачки. Чем ты отличаешься от тех, кого презираешь? Ты думаешь, что ты – Бог, только потому, что украл цветок бессмертия Утнапишти?

– Это был дар, а не кража, – вспомнил Варшавский. – По крайней мере в переводе Шилейко цветок бессмертия дарован Гильгамешу женой Утнапишти. А Гильгамеш мог отдать его своему другу. Хотя, если учитывать его жажду бессмертия, вряд ли бы он это сделал.

– Гильгамеш умер! – заявила Варя. – Гораздо раньше, чем произошла история с цветком.

– Что ты такое говоришь? – скривился профессор. – Самый компетентный человек в этом вопросе – Шилейко.

– А ему вы поверите? – сощурилась девушка.

– Конечно.

Варя скрылась в кабинете и через минуту с победным видом вынесла выпуск журнала «Восток» с открытой в нужном месте страницей.

– Читайте!

Варшавский быстро пробежал глазами отчеркнутый Вариным ногтем отрывок.

– Н-да… На это я не нахожу возражений. Как ни дико звучит, но факты… Пусть такие зыбкие, но настоящий ученый не может ими пренебречь. В общем, если бы у меня под присягой спросили, кто лежит связанным у меня в квартире, я бы ответил, что это Энкиду, победитель Хумбабы и Небесного быка.

– Какого быка? – усмехнулся Богдан.

– Небесного, – уже без особой уверенности повторил профессор.

– Передайте от меня привет досточтимому профессору Шилейко, – усмехнулся Богдан. – И скажите, что бык был с урукского скотного двора.

– Не, погодите! – Сердюченко опустил «наган». – Так получается, что и у меня жинка в тюрьме, и у него? А коли мы мою вызволять собрались, так, может, зараз и его освободим? Семь бед – один ответ. Може, он и гад, а ей-то чего страдать? А при жинке, глядишь, и он усмиреет! Може, он гад такой от печали?

– Если это возможно, – нахмурился профессор. – Зульфию Ибрагимовну надо освободить обязательно. Слышишь, Ли?

– Хорошо, – кивнул китаец. – Но прошу вас, профессор, пока нас с Сердюченко не будет, не развязывайте Богдана ни под каким видом и не давайте Павке приближаться к нему. Лучше всего запереть его в ванной и не слушать, что он говорит. Боюсь, что он способен подавлять волю. Тогда и ваш гипноз не поможет.

– Ты же говорил, что он добре бьется, – Тарас посмотрел на китайца без понимания. – И оставить его тут? Сам сказал, что его надо держать от Павки подальше. Ну так пусть нам поможет. – Он глянул на Богдана. – Так ты точно хочешь жинку освободить?

1 января 1939 года, воскресенье.

Москва. Здание следственного

управления НКВД

Сердюченко посигналил перед воротами следственного управления и, когда красноармеец со скрипом распахнул створки, загнал машину во внутренний двор, но мотор глушить не стал.

– Пусть работает, – нервно буркнул он. – А то если что, так ведь по закону подлости не заведемся.

Он потянулся в карман за папиросами, но Богдан его остановил:

– Нельзя долго стоять тут без дела. Если бы ты привез настоящих арестованных, не стал бы сидеть и курить в машине. И мотор заглуши. Подозрительно.

– И то верно, – вздохнул шофер, выключая двигатель. – Ладно, выходите тогда.

Он первым выбрался из машины на очищенную от снега площадку и для достоверности выволок обоих пассажиров за шиворот.

– А ну, давайте! – прикрикнул он.

Богдан мельком осмотрел двор и отметил, что в дальнем конце из мешков с песком устроено пулеметное гнездо. Однако пулемет, к его удивлению, был направлен не на ворота, а куда-то вправо, на невидимую за углом здания цель.

Шофер прикрикнул на «арестованных» еще пару раз и погнал их ко входу в здание. Красноармеец на воротах не обратил на происходящее почти никакого внимания – насмотрелся. Сердюченко, поочередно подталкивая в спину то китайца, то Богдана, загнал обоих в дверь и повел сначала вверх по лестнице, а затем по коридору до поста охраны в вестибюле. У парадного входа он заметил Козакевича – тот расписывался в журнале о получении ключей от кабинета. Тут же у дверей стояли двое конвойных с карабинами, а на стуле, возле шкафчика с ключами, восседал грузный охранник в кожанке, обтянутой портупеями.

– О, Сердюченко! – Козакевич узнал шофера. – Как отпраздновал?

– Да уж какие тут праздники, – подходя, отмахнулся водитель. – Вот, товарищ Дроздов велел двух задержанных отвезти. Зарегистрируете? А то я без привычки.

– А сам он?

– Голова у него шибко болит, – усмехнулся Тарас.

– А-а… – сочувственно улыбнулся следователь, но тут же нахмурился и сунул ключи в карман. – Погоди-ка! А по какому делу задержанные? Как мне их регистрировать?