Читаем Виртуоз боевой стали полностью

Тратить время на возню с завязками он не стал — просто вспорол их ножом. Это, правда, тоже удалось не сразу: жесткие сыромятные шнуры неохотно поддавались железу. А когда последний из них наконец лопнул, тюк словно взорвался изнутри, и в горло парня вцепились холодные крепкие пальцы. К счастью, он умудрился сразу понять, что происходит, и, прежде чем вырываться, стряхнул с головы скрывающий лицо шлем. Лардина хватка ослабла, а из разворошенного тюка послышался тягучий полувсхлип-полустон: «Леф!», и парень перевел дух. Хвала Бездонной, девичья жизнь была вне опасности. Просто к тому времени, когда иссякли силы дурманного зелья, он успел так глубоко зайти во Мглу, что Ларда проснулась в здравом рассудке. Проснулась и затаилась: хватило ума не впадать в испуг, не барахтаться без пользы, а ждать, что будет дальше. Вот и дождалась увидеть над собою бешеного с ножом в кулаке. Еще можно считать удачей, что только синяками на шее отделался. Могло обернуться и хуже — Ларда девица сноровистая и не слабая.

Все еще всхлипывая, Торкова дочь принялась энергично выпутываться из липнущего к телу покрывала. Парень кинулся помогать, но вдруг замялся, потупился: снаряжавший Ларду ученый старик, наверное, слишком усердствовал в размышлениях о судьбах мира и потому не снисходил до вещей обыденных. К примеру, он ни на миг коротенький не задумался, что воспитанной и скромной девице не худо бы выйти из Мглы одетой. Ну ни единым лоскутом не позаботился прикрыть девичье тело старый червяк, только привязал на шею мешочек с вонючим грибом.

Ларда сперва не уразумела, отчего это парень вдруг решил покраснеть, а когда поняла, то лишь плечом дернула. Выискал, понимаешь, причину смущаться! Все это он уже видел и, кстати сказать, вроде бы прежде не считал такое зрелище неприятным.

Бормоча что-то в этаком духе, кряхтя и шмыгая носом, девушка осторожно привстала на колени, передохнула, а потом ухватилась за Нора и поднялась во весь рост. Парень снова почувствовал, что краснеет. И не только из-за того, в чем его заподозрила Торкова дочка. Глядя на нее, он горячо благодарил Бездонную за то, что не может Ларда вспомнить его косые презрительные взгляды, которых было немало по ту сторону Мглы. Как же он мог, как посмел называть любимой холодную корыстливую девицу, а Ларду — Ларду! — счесть чем-то вроде звероподобных недоумков, водящихся в запрорвных горах?!

А Ларда уже тянула его за руку: «Пойдем отсюда, пойдем скорей!» Нор кое-как укутал ее в служивший прежде тюком кожаный плат, обнял за плечи, и они пошли. На ходу девушка приговаривала рассудительно:

— Ты мне сейчас ничего не рассказывай, ладно? Я главное и так поняла: ты за мной погнался, исчадие убил, а меня спас. А неглавное — где оружие добыл, зачем раздел и связал — это ты потом расскажешь, когда мы до безопасных мест доберемся.

Лардин голос то и дело срывался; шла девушка так, будто нахлебалась не достоявшейся браги, и Нор все крепче прижимал к себе ее вялое вздрагивающее плечо да радовался, что покуда не заметила она его железную руку. Эх, глупенькая, и все-то она уже поняла! «Неглавное расскажешь потом...» До чего же непростым получится этот рассказ! Да и нужно ли рассказывать все, как было?

А потом парню вдруг пришло в голову, что просто так выбраться из Мглы не удастся, потому что над выходом нависает башня Истовых — оттуда наверняка заметят, и хорошего это не сулит. Даже если не посчитают бешеными, то все равно поступят как с бешеными... Или еще хуже.

Придется скрываться во Мгле, покуда совсем не стемнеет. Долго ли придется? По ту сторону Бездонной уже ночь. А там, впереди? Наверное, тоже ночь, если это осколок одного и того же мира. Но на всякий случай надо бы оставить Ларду в каком-нибудь безопасном местечке (на колени к Пожирателю Солнц ее посадить, что ли?), а самому прокрасться к выходу да оглядеться осторожненько.

Мысли о выходе оказались весьма своевременными, потому что этот самый выход был близок. Впереди уже неторопливо лепила себя из розового марева спина древнего каменного страшилища, и Ларда вдруг уперлась, отказываясь идти дальше. Парень начал было уговаривать ее не бояться обломка скалы, обезображенного древними камнетесами, но девушка хрипло сказала:

— Запах.

Да, запах. Очень слабый и очень, очень тревожный — Леф даже забыл огорчиться, что не сумел почувствовать его первым. Они стояли, ожидая Мгла знает чего, но ничто не менялось вокруг. А потом Ларда осторожно выпростала руку из складок кожаного покрывала и не глядя зашарила по бедру парня, отыскивая его нож. Леф стиснул пальцами повлажневшую девичью ладонь.

— Схожу, гляну, — тихо сказал он.

— Я с тобой.

— Глупо.

— Не глупее, чем здесь торчать.

Леф не стал спорить. Он выпустил Лардины плечи, взялся за рукоять меча и шагнул вперед. Девушка попыталась идти рядом — не позволил, локтем задвинул себе за спину.