Также в комнате были маленький диванчик, кресло и стеклянный столик. На тумбочке напротив дивана телевизор. Стены голые, на диване и кресле нет ни подушек, ни пледов – ничего, что могло бы сделать комнатушку немного уютнее.

На стеклянном столике стояла бутылка чистящего средства. Рядом лежал клочок бумаги с беспорядочными каракулями. В записях можно было разобрать цифры, электронные адреса, отдельные слова и пару мелких рисунков – такие царапаешь, когда тебе скучно.

Тедди провел пальцем по стеклу и, взглянув на палец, заключил, что поверхность была чистой.

Он наклонился. На полу лежала открытка.

Он поднял ее и попытался разобрать корявый почерк. Унылая лампа наконец-то засветила нормально, и он смог прочесть, что открытка была адресована Польонену. Штемпель стокгольмский.

«Ты у меня на крючке, Филип, не забывай. И я велел тебе прекратить. Твой АА.», – прочитал он на карточке.

Тедди поднял глаза на Эмили. Она выглядела усталой, волосы, которые весь день были аккуратно заправлены за уши, выбились и свисали на лицо. Он перевернул открытку, и Эмили тоже наклонилась ближе. На лицевой стороне была фотография белого кролика с красными глазами.

Тедди Тихо произнес:

– Пусть Ян, который не хочет сказать свою фамилию, или кто-то еще из «Редвуд» приедет сюда завтра и хорошенько обследует все здесь при дневном свете. И эту открытку нужно проверить.

Тедди снова прошел в кухню. Он отложил упаковку из-под «Фентанила» в сторону от остального мусора. Затем взял в руки скомканную липкую ленту и начал ее разворачивать.

– Его держали здесь.

– Филипа?

– Кого еще-то? Не могу сказать, как долго и с какого дня, но его точно держали здесь.

– Почему?

– «Фентанил». Знаешь, что это такое?

– Понятия не имею, но можно посмотреть в аптечном справочнике.

– Не нужно. Я знаю. Посмотри-ка сюда, видишь, «трансдермальный пластырь». Его используют при сильных болях. Лепишь прямо на кожу, и он выделяет морфин или что там в них используют. Обычный побочный эффект – сильная усталость. Три пустые упаковки в мусорке. Если кому-то прилепить сразу три таких пластыря – можно палить из пушек у него над ухом, а он даже не пошевелится во сне. Так работают профи.

– Ясно, но откуда ты знаешь, что Филип был здесь? Человек, который здесь живет, мог использовать этот пластырь для собственных нужд.

– Точно, пластырь сам по себе не доказательство. Но глянь-ка сюда.

Тедди протянул ей скомканную ленту, она вся слиплась, но Тедди удалось почти полностью ее распутать.

– Видишь?

– Нет. Липкая лента?

– Да, именно. Посмотри внимательнее.

Эмили наклонилась ближе.

– Лучше объясни. Я ничего не вижу.

– Вот здесь, крошечные волоски на липкой стороне. Это не с головы волосы и не от какого-нибудь животного. Не лобковая шерсть, даже не ворсинки с ткани. Эти волоски больше всего похожи на щетину. Я думаю, этой лентой кому-то, скорее всего, Филипу, заклеили рот.

Теперь Эмили уже не казалась усталой.

– Утром нужно сразу рассказать об этом Магнусу. Когда ты обычно встаешь?

– Через четыре с половиной часа.

Внезапный шум нарушил тишину. Звук был знакомый, но все равно неожиданный.

Кто-то стучал в дверь.

Жесткий диск

Четвертый день после пожара.

Родители Сесилии приехали с севера, из Умео. Они поселились в том же отеле и собирались остаться минимум на неделю. Вообще-то, им не стоило приезжать. Дети ходили в школу и садик, как обычно, а жить в этом отеле было довольно удобно. Страховая компания выдала им талончики на завтрак и обед. Конечно, Беньямину не хватало приставки, а Зайке – ее игрушек, но остальные родители все понимали и приглашали их в гости к своим чадам после садика или тренировки.

Сесилия забирала их к обеду, который они ели в ресторане гостиницы. Потом Беньямин мог насладиться бесконечным списком телеканалов, а Зайка строила домики на огромной кровати.

Но мама с отцом все равно решили приехать, и какая-то часть ее этому даже радовалась, стало как будто легче. Но родители и не подозревали, что сейчас больше всего ее тяготило.

Матс бодрствовал. По его словам, в крови у него был только парацетамол – и все.