Читаем Виновница страстей полностью

Как только рыжая особа ступила за порог, Аглая выплеснула ей в лицо воду – и с силой захлопнула дверь, заглушив истошный вопль соперницы и вынудив ее буквально ввалиться обратно в ретирадник, а сама кинулась наутек. Аглая ничуть не беспокоилась о том, что рыжая могла ее заметить: она просто не успела бы; к тому же коридор был темен, да и когда тебе в лицо плещут водой, вряд ли ты будешь особо внимательно присматриваться к тому, кто это делает.

Наверное, то, что она натворила, вполне можно было бы назвать «фи» и даже «фи-фи», поэтому, чтобы избавиться от угрызений совести и укрепить свою решимость, Аглая принялась едва слышно бормотать модные стихи «Анакреона под доломаном», как называли в обществе поэта-гусара Дениса Давыдова:

Уповая на то, что звездочка удачи не сокроется за бурной мглою и еще хотя бы некоторое время будет благословлять даже самые дерзкие ее поступки, Аглая подбежала к дверям залы, где как раз закончилась очередная мелодия, шмыгнула за портьеру, чтобы избежать встречи с другими дамами, которые веселой стайкой устремились к ретираднику, и принялась всматриваться в расходящиеся с паркета пары.

А вот и Лев! Стоит у окна; рядом по-прежнему топчется и что-то жарко говорит Вася Шацкий. Светловолосый гусар, который намеревался пригласить Аглаю танцевать, видимо, отчаялся ее дождаться и теперь увлекся болтовней с какой-то маской в вердепомовом[32] домино. Рыжая блудница вряд ли осмелится появиться в зале в промокшей одежде, так что у Аглаи есть время, чтобы перехватить Льва! Аглая, призывая на помощь удачу, полетела по паркету легче тополиной пушинки, лавируя между людьми, стараясь ни с кем не столкнуться и стремясь достичь Льва, пока его внимание не привлекла еще какая-нибудь дама.

На счастье, Вася Шацкий заметил ее и дернул Льва за руку, чтобы тот повернулся к ней. Потом корнет деликатно скользнул в сторону. Аглая, впрочем, не видела, куда он подевался, – она видела только черные глаза Льва, устремленные на нее с непостижимым выражением.

«Лёвушка!» – подумала она с отчаянием и тихо всхлипнула оттого, что не суждено ей так называть его наяву – только в безумных мечтах.

– Позвольте пригласить вас на тур вальса, Наталья Михайловна, – проговорил Каменский, шагнув к ней навстречу и уже занося руку, чтобы обнять ее, даже не предполагая, что она может отказать.

«А вдруг Наташа отказала бы?» – испуганно подумала Аглая, но она была не Наташа, равнодушная к своему жениху, – она была безумно влюблена в этого человека, а потому рванулась ко Льву с таким пылом, что увидела, как дрогнули его ресницы в прорезях маски: он растерянно моргнул, – и на глазах Аглаи вдруг выступили слезы счастья. Эта 'emotion[33] Льва не была наигранной, она не касалась Наташи – она была вызвана Аглаей и принадлежала только ей! Девушка зажмурилась на миг, чтобы скрыть слезинки, и почти мучительно сладко ощутила руку Льва на своей талии, почувствовала, как он сжал ее пальцы, и шелк перчаток словно растаял от того жара, который вдруг вспыхнул в руке Аглаи, распространился по ее телу, заставил неистово заколотиться сердце – а потом передался Льву.

Да-да, Аглая не просто чувствовала, но знала это так же верно, как если бы он сам признался ей сейчас в своем волнении!