Читаем Виновата любовь? полностью

В тот день звонка из больницы я не дождалась. Единственный раз, услышав телефон, я кинулась к нему со всех ног… Увы, звонил Мэтт из своего номера в гамбургском отеле. Я с трудом скрыла разочарование в голосе. К счастью, мой новоприобретенный жених тоже не был настроен на долгий разговор, и меньше чем через десять минут мы распрощались.

– И как он там? – спросил папа, когда я положила трубку. Что-то в его тоне меня зацепило.

– Нормально. Весь в делах. – Повинуясь какому-то внезапному порыву, я неожиданно для самой себя спросила: – Он тебе не особо нравится, да?

Папа зашуршал газетой, которую читал, и протянул паузу чуть дольше, чем нужно.

– Да нет, ничего подобного. С чего ты взяла?

– Не знаю. По голосу, по глазам чувствую…

Он не стал отнекиваться.

– Если даже и так, если у меня есть некоторые… сомнения, я и слова бы не сказал, раз это твой выбор. К тому же вы уже очень давно вместе.

– Только не в моей реальности. Мы расстались вскоре после… в общем, почти сразу после школы.

Очевидно, мои слова пробудили в отце неожиданное любопытство.

– Любопытно, твоя амнезия сконструировала мир, где вы с Мэттом не помолвлены… Что бы это могло значить? – Считая, по-видимому, что напал на какую-то мысль, он продолжил: – А скажи, в этой твоей «другой жизни» ты, случайно, не с Джимми?

Я вздохнула. Меня что, вообще никто не слушал?

– Нет, пап, вряд ли это возможно, раз он умер.

Повисла неловкая пауза. Наши взгляды встретились, и мы оба почли за лучшее оставить эту тему.

* * *

На следующее утро, когда я вошла в кухню с мокрой после душа головой, в старом халатике, который был мне безнадежно мал, папа накладывал на тарелку горку резиновых даже с виду кусочков омлета. Больничная еда вдруг вспомнилась с некоторой ностальгией.

– Не стоило, пап. Я с утра обычно только тостом обхожусь.

– Глупости, – с пугающей решимостью отозвался он. – Так мы тебя на ноги не поставим, с одной несчастной сухой коркой на завтрак.

Я хотела уже возразить, что вряд ли все мои проблемы решатся горячим питанием, когда в дверь неожиданно позвонили.

– Откроешь, пока я накрываю на стол?

Я пошла в холл, по дороге отжимая влажные волосы. За матовым стеклом двери угадывался высокий темный силуэт. У меня слегка екнуло сердце, когда я протянула руку открыть защелку. Визит мертвого друга не лучшее средство для поднятия аппетита.

Джимми прошел вслед за мной в кухню, держа в руках большую картонную коробку.

– Привет, парень. Как раз к завтраку, присоединишься?

Но у Джимми вид папиной стряпни, кажется, тоже не вызвал энтузиазма.

– Простите, Тони, я уже поел. Заскочил на минутку поздороваться.

Насчет завтрака он соврал, я знала это, даже не видя его глаз. Мы всегда были друг для друга как открытая книга. Или нет? Я вдруг почувствовала, что краснею, и внезапно ощутила, насколько нескромно выглядит мой халатик – совсем не для встречи гостей.

– А в коробке что?

Хорошо еще, хоть папа спросил. Для меня оказаться рядом с давно умершим другом было само по себе так странно, что я не обратила бы внимания, приведи он с собой слона на веревочке.

– Понятия не имею, – отозвался Джимми. – Служба доставки подвезла, ну я и сказал, что занесу. Это для Рейчел.

Я подняла взгляд от расходящихся пол халата, которые безуспешно пыталась свести вместе.

– Для меня? От кого?

Папа оглянулся от плиты.

– Наверное, твоя одежда. Мэтт обещал прислать что-нибудь, у тебя ведь здесь почти ничего нет.

– Что верно, то верно, – подтвердила я. – Очень мило, что он позаботился отобрать нужное.

Джимми слегка хмыкнул.

– Скорее секретаршу заставил, – не удержавшись, съязвил он.

Я немедленно встала на защиту Мэтта.

– Вообще-то сам он очень занят – вчера улетел в Гамбург.

В глазах Джимми промелькнуло любопытство, но от дальнейших ехидных комментариев он воздержался. Папа, похоже, ничего не заметив, добавил:

– Кстати, Рейчел, забыл тебе передать. Мэтт сказал, что еще в понедельник звонил в журнал и поставил их в известность о случившемся.

Сбитая с толку, я повернулась в его сторону:

– Журнал? Какой журнал?

– В котором ты работаешь.

Внутри у меня пробежал знакомый холодок, когда очередное сногсшибательное известие достигло моего рассудка.

– Я не работаю ни в каком журнале.

Мужчины обменялись выразительным взглядом: «Бедняжка Рейчел, опять эта чертова амнезия». Внезапно рассердившись, я вскочила на ноги, чуть не опрокинув стул.

– Не надо на меня так смотреть! Ах-ах, Рейчел сошла с ума, прячьте ножи и вилки!.. Что я, по-вашему, не знаю таких элементарных вещей? Не знаю, где я работаю?

– В журнале ты не так давно. Может, помнишь прежнее место, в газете? Там ты трудилась куда дольше.

– Я работала в газете? Значит, я журналист? – Мысль о том, что я добилась своей цели, на миг захватила меня, но я тут же сердито затрясла головой, чтобы рассеять нелепую фантазию. – Чушь собачья. Уж такое бы я не забыла.

– Ты много чего забыла, не только это, – пробормотал папа. Судя по голосу, он начинал терять терпение.

Джимми, по-прежнему спокойный и собранный, протянул руку и взял мою ладонь.

– Рейчел, присядь, пожалуйста.