— Ну да. К тому же этот закон якобы защитил бы бренд «Долина Джорджа», ведь люди, покупая наше вино, рассчитывают на определенное качество, обусловленное особенностями почвы, микроклиматом, погодой. Но, — продолжал Вирт, — трое виноделов в нашей группе — включая меня и Викторию Камерон — хотели, чтобы на них это правило не распространялось, так как наши бренды существовали задолго до вступления закона в силу. Если нам навяжут этот минимум, все мы — мой бренд «Поместье долины Джорджа», «Ф&М Семейная винодельня» Виктории и еще один, «Избранное из долины Джорджа» — просто погибнем в одночасье. Наша бизнес-модель основана на импорте не менее качественного, но более доступного винограда из центрального региона.

— А местного винограда в вашем вине, получается, нет?

— Именно. Мы не сможем сохранить прежние цены, если будем пользоваться местным урожаем.

— А разве это не обман? Вы же используете торговую марку «Долина Джорджа».

— Они тоже выдвигают этот аргумент. Но мы им напоминаем: наши бренды существуют уже двадцать лет, тогда таких законов не было и в помине. Несправедливо было бы наказывать нас и губить наши бренды из-за бюрократической тонкости, продвинутой лоббистами.

Диксон снова подула на свой кофе.

— А почему правительство должно сделать для вас исключение?

Вирт покачал головой.

— «Исключение» — это не совсем точное слово. Мы хотим, чтобы нашим брендам дали отсрочку. Но если ассоциация не поддержит нашу заявку, правительство, скорее всего, не станет вмешиваться во внутренние распри.

— Стало быть, Виктория хотела провернуть следующую сделку: она и ее союзники согласятся на контракт с «Супером», а АВРА в обмен на это впишет в закон поправку об отсутствии обратной силы. Но зачем это другим виноделам, которые не нуждаются в такой поправке?

— Они хотят, чтобы контракт был продлен. Мы уже три года пользуемся их услугами, и они ни разу нас не подвели. Качество у них на высоте, цены ниже рыночных, подход — комплексный.

Вейл потянулась за кофейной чашкой. В животе у нее забурлило.

— Извините. — Она смущенно приложила руку к животу. — Мы не успели поесть.

— …и отняли у вас достаточно времени, — сказала Диксон, доставая из кармана визитку. — Если вспомните что-нибудь важное, позвоните мне.

Вирт внимательно читал текст на визитке, и Вейл почувствовала, что он не спешит заканчивать разговор.

— Вы еще о чем-то хотели нам сказать, Йен?

— Вы не говорите мне, что именно расследуете, но при этом задаете много вопросов. И если связать эти вопросы с тем фактом, что Виктория мертва, можно предположить, что вы отрабатываете версию убийства.

— У нее случился инсульт, — сказала Диксон.

Вирт, не сводя глаз с визитки, кивнул.

— Знаете, у меня отец был полицейским.

Вейл и Диксон переглянулись. Кажется, Вейл понимала, к чему он клонит.

«А этому парню, похоже, придется кое-что сказать. Он нас насквозь видит. И если это необходимо, чтобы убедить его помалкивать, то лучше уж так, чем если он примется обсуждать свои подозрения с другими… Или, того хуже, сам возьмется за расследование».

— Если причиной смерти был не инсульт, — осторожно начала Вейл, — это бы как-то отразилось на вашем рассказе?

— Нет, — ответил Вирт. — Понимаете, я вырос в семье полицейского. В Сакраменто. Мы проводили много времени вместе. Я изучил его образ мыслей, мне передалось его отношение к людям. Его мировоззрение. Я знаю, что не надо врать копам, когда они задают вопросы.

— Очень хорошо, — сказала Диксон. — Это мудрая тактика. — Она постучала ногтем по своей визитке. — Позвоните мне, если узнаете что-то, связанное с инсультом Виктории.

Они одновременно встали с кресел.

— Но если у вас возникнут собственные теории насчет ее смерти, то лучше вам держать их при себе.

Вейл многозначительно посмотрела ему в глаза.

— Вы ко мне не приходили, — сказал Вирт.

Вейл кивнула, пожала ему руку и вышла из библиотеки вместе с Диксон.

…сорок первая

— Думаешь, мы правильно поступили? — спросила Диксон, выруливая со двора.

— Если мы доверяем ему, он может довериться нам. Он понимает, что нам нужно. Хотя он и не работает в нашей структуре, там работал его отец. Я думаю, он наш союзник. Более того, он может шпионить в нашу пользу во вражеском стане.

Пока Диксон ехала по трассе 29, Вейл согласовывала планы на ужин с Робби. Диксон высадила ее в Юнтвилле, возле бистро «Жанти», где, если верить рекламе, подавали классические французские блюда. Сам Юнтвилль оказался милым городком неподалеку от шоссе. Этот уютный уголок со множеством галерей, магазинов, ресторанов, гостиниц и скромных зданий притягивал самую разную публику — от молодоженов до пожилых пар, чьи дети уже жили отдельно и которые могли наконец позволить себе уик-энд вдвоем.

Вейл села за столик спиной к стене и лицом ко входу. Несмотря на поздний час, посетителей хватало. Робби появился несколько минут спустя. Пробежав глазами по залу, он увидел Вейл и расплылся в улыбке.

Пока он лавировал между столиками, Вейл разглядывала его новую длинную кожаную куртку, которую, впрочем, забрала хостес, как только он подошел.