Читаем Винодел полностью

— Поэтому-то он так быстро и пошел на повышение.

— С ним надо держать ухо востро, — заметила Вейл.

— А вот Рэй Люго — парень славный. Всю жизнь тут проработал, начинал сборщиком винограда, притом мигрантом и несовершеннолетним. Родители въехали в страну нелегально, но он родился здесь и получил американское гражданство. Он очень много трудился, хорошо успевал в школе, поступил в академию и стал копом.

— И вот он уже сержант. Впечатляет.

— Если Фуллеру звание подарили, Рэй его действительно заслужил.

— А ты? — спросила Вейл.

— Я? Я не люблю говорить о себе.

— Я тоже. Но…

— Но если бы тебя попросили сделать какие-то выводы обо мне…

— Я бы сказала, что у тебя хорошо развита интуиция. Что ты человек старательный и уделяешь много внимания деталям. Работой своей занимаешься давно, но она тебе не надоела. И…

Идущий впереди грузовик остановился, и Диксон пришлось сбавить скорость.

— И?

— И тебе не по себе оттого, что ты женщина в окружении коллег-мужчин.

— Это что, такая… как эго называется… проекция?

— Наверное, — рассмеялась Вейл.

— Но кое в чем ты права. И все-таки я запросто ставлю ребят на место, когда они зарываются. Хотя это бывает редко.

— Но все-таки было. Хотя бы один раз.

— Да. Один раз было.

Распространяться на эту тему она не стала, а Вейл не стала вникать. Какое-то время она молча смотрела в окно на проносящиеся мимо виноградники.

— И давно ты работаешь в окружной прокуратуре?

— Несколько месяцев.

Вейл изумленно вскинула бровь.

— Надо понимать, до этого ты служила в полиции.

Диксон посмотрела на нее, и она узнала этот взгляд. Это был взгляд человека, размышляющего над ответом. За сменой работы крылась какая-то темная история, и Диксон должна была решить, насколько крупное сито ей понадобится, чтобы решить, чем поделиться, а что отфильтровать.

— Если вкратце, — выдержав паузу, сказала она, — то родилась и выросла я здесь, в долине. Пять лет у шерифа, потом перешла в полицию Валлехо. Меня повысили до следователя, а через пару лет перевели в прокуратуру. Вот такая у меня полицейская родословная.

Вейл поняла, что правильно расценила ее реакцию: следователей обычно не переводили в прокуратуру просто так. Причин могло быть несколько: пенсия, ранение или обычное желание поработать в тихом месте, без угрозы для жизни. Очевидно, Диксон не хотела вдаваться в подробности своей переквалификации.

Но настаивать Вейл не стала: в конце концов, это была их первая беседа. К тому же Диксон в этот момент как раз свернула направо, к винодельне «Вилла Монтальво». Древний архитектурный комплекс озарял величественным сиянием всю трассу 29. Дорожный знак уверял, что винодельня основана в тысяча девятьсот тридцать первом году.

Они проехали по длинной асфальтовой полосе между ухоженными виноградниками. На табличках на деревянной ограде, тянувшейся вдоль дороги, были написаны названия виноградников. Как предположила Вейл, в честь старинных семейств, владевших ими: «Виноградник Женевьев» и «Виноградник поместья Мона».

— А что ты знаешь об этой семье?

— У них тут три резиденции. Родители, Фредерик и Мона, живут в главном доме. Два маленьких, если в этом случае можно использовать слово «маленькие», принадлежат их дочке Женевьев с мужем и сыну Филиппу с женой. Второй сын живет не здесь, Виктория с Кевином тоже жили отдельно.

— А почему один сын с дочкой живут здесь, а другой — нет?

— Понятия не имею. Это довольно скрытные люди — в большинстве случаев. Виктория с мужем купили себе отдельную винокурню, может, это кому-то пришлось не по душе. Фредерик промышляет в регионе гораздо дольше, чем, допустим, Роберт Мондави, но так и не добился того же внимания и уважения. Впрочем, я не собираюсь петь Лазаря за Фредерика. У него и в тени дела идут отлично.

— Если он так ценит уединение и целенаправленно окутывает себя покровом тайны, то маску всеобщего любимца ему носить ни к чему. Мне кажется, он к этому не стремится.

Диксон припарковала машину и переключила рычаг на «стоянку».

— Еще как стремится. Но хочет, чтобы признание пришло к нему само. Напрашиваться он не станет. Это просто еще один способ вызвать интерес. Своим поведением, всей этой скрытностью и таинственностью он как раз и привлекает к себе внимание, которое ему якобы не нужно. Люди очень любопытны, и чем недоступнее объект, тем острее любопытство.

Они вышли из машины, подошли к зданию администрации и, представившись, попросили о встрече с Фредериком Монтальво. Пристально изучив «корочки» Вейл, администратор с кислой миной взяла в руки телефонную трубку. Через несколько секунд она сказала, что проводит их в кабинет.

Их повели по освещенному коридору с облицованными «под орех» стенами и высоким потолком. Администратор остановилась у двери в самом его конце, трижды постучала и открыла. Вейл вошла следом за Диксон и оторопела. Стена напротив целиком состояла из гигантского куска стекла футов в двадцать шириной и пятнадцать в высоту. За окном простирались необъятные виноградники, упиравшиеся в крутой холм, поросший опять-таки виноградом. Вейл показалось, что она смотрит на трехмерную картину неописуемой красоты.