Читаем Вино Асканты полностью

Платок никак не мог лежать здесь с тех времен, когда сюда низошла Асканта; он давно бы истлел, развеялся в прах. Платок потеряла не Асканта или ее спутники, платок обронил кто-то другой. Кто-то уже был здесь раньше, опередив его, Гронгарда. Был раньше, но не смог забрать сосуд с вином, потому что не знал заклинания... Кто-то уже был здесь. Кто? Как разведал путь сюда?

Грон не был уверен, что когда-нибудь получит ответы на эти вопросы.

...Он покидал долину, добыв то, ради чего пустился в далекий путь. Сосуд с вином холодил кожу, сосуд был найден, но не было радости в душе вольного бойца. И если бы духи рассвета могли вернуть ушедших, забрав взамен чудесную жидкость, вольный боец без колебаний расстался бы с ней, ибо невелика цена счастья, если оно основано на несчастье.

Поднявшись на холм, он обернулся и бросил последний взгляд на одинокую башню. Он знал, что позже вернется сюда и найдет вход в летающий дом Асканты. Но это будет потом, после завершения других неотложных дел...

Вновь под ноги коня потекла дорога, ведущая назад, к Снежным Горам, к Искалору. Когда-то этой дорогой прошла Асканта и другие, прилетевшие с ней. Где они окончили путь и почему не оставили памяти о себе? Может быть, их тела действительно покоятся под пирамидой у каменной гряды? Колдун говорил что-то о потомках переселенцев со звезд... А что если и в действительности жители Искалора и Зеленого побережья, Трумара и Долины Темных Озер - потомки звездных пришельцев?..

Грон возвращался под полуденным солнцем к печальной поляне и изо всех сил старался отвлечься от главного, от горькой и тяжелой ноши своей, от бессильного отчаяния, обволакивающего подобно долгому сну, когда стремишься, тянешься вверх, а тело не подчиняется, тело погружается все глубже в душную тьму...

Главный вопрос оставался неразрешенным, мучительный вопрос, от которого не отмахнуться, не уйти, даже если мчаться во весь опор день и ночь, через леса или пустыни, даже если направо и налево крушить мечом деревья, рыть землю голыми руками, броситься вниз со скалы... ЧТО ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ? Отказаться от несбыточной надежды и возвращаться в Искалор с вином Асканты, освободить Лортана, раз и навсегда усмирить озерных метателей? Или остаться здесь, в этих краях, и сделать все возможное и даже невозможное для того, чтобы найти Рению?.. Или ее останки... Пусть даже на поиски уйдет вся жизнь...

"Солнце - день... Ночь - Ночная Сестра... Два пути... По какому направить коня? И как совместить пути?.."

"Вот я везу напиток счастья, - думал Грон, тяжелым взглядом вперившись в пустынную дорогу. - Я вестник счастья... Но может ли вестник счастья без несчастен? И что это за напиток счастья, если он не может сделать счастливым того, кто его добыл?.."

"Счастье - несчастье... Счастье - несчастье..." - монотонно стучали подковы чужого коня.

Перед вольным бойцом вновь лежала поляна с грудой пепла и обуглившихся бревен на месте погребального костра, поляна с укрытым ветвями холмиком уже успевшей высохнуть земли. На одинокой стреле как знак безнадежности повисла в безветрии голубая повязка. Никого не было на поляне, кроме дремлющего в тени коня Рении, и безлюдна была простирающаяся впереди каменная равнина.

"Что это за напиток счастья, если он не может сделать счастливым того, кто его добыл?.."

Вольный боец остановился, словно только что прозрел, словно молния озарила кромешную ночь, словно разом в одной удивительной вспышке слились солнце, Ночная Сестра и бессчетные звезды, переполнив весь мир нестерпимым беспредельным сиянием.

В этой вспышке молнии, в этом беспредельном сиянии всплыла одна отчетливая и пронзительная, как полет стрелы, мысль: сейчас он откроет сосуд и выпьет вино. Нет-нет, конечно не до дна. Он сделает всего один глоток. И если напиток окажется ядом - что же, он, Гронгард, сын Гронгарда Странника, не боится смерти и готов умереть. Но если голубая жидкость в сосуде действительно может принести счастье - тогда есть надежда на то, что ушедшие вернутся. "Только Смерть может закрыть глаза Надежде..." Ты прав, мудрец!

Грон сел под деревом, отмеченным стрелой, вынул сосуд - тот оставался таким же прохладным, как и был, словно не принадлежал этому миру, пронизанному жарким солнцем, словно был частицей далеких и холодных небесных глубин... Он и был частицей небесных глубин. Решительно сняв крышку, закрыв глаза и не думая больше ни о чем, Грон сделал глоток, вдохнув еле уловимый незнакомый приятный запах. Не имеющая вкуса жидкость холодом обдала горло, ледяными ручейками растеклась по телу. Немеющими пальцами он закрыл крышку и застыл, прислонившись спиной и затылком к дереву, чувствуя, как странное оцепенение сковывает мышцы и жаркий воздух превращается в стужу горного перевала...