А через 6 недель после казни Шломо бен Иосефа англичане повесили члена Хаганы Мордехая Шварца. Он был выходцем из состоятельной религиозной семьи в Чехословакии. У нас работал физически, вступил в Хагану. Как и многие члены Хаганы служил после начала арабского восстания в британской полиции. Собирался жениться. Однажды его сослуживец, британский полицейский-араб, стал при нем хвалить (на иврите!) людей муфтия, убивающих евреев. И Шварц тут же на месте пристрелил его (1937 год, т. е. ещё до попытки Шломо бен Иосефа отомстить арабам). За что и был арестован и, после довольно долгого судебного процесса, казнен. Большого шума на сей раз не было — убийство было им совершено. Но главное — Хагана не хотела портить отношения с англичанами и «хавлагу» официально не отменила.

Глава 79

Нужен евреям террор?

Понятно, что англичанам еврейский террор не понравился. Начались аресты. Но, кроме Шварца, никого не удавалось схватить на месте преступления. А еще больше это не понравилось социалистам на Земле Израильской. Жаботинский говорил по этому поводу: «К счастью для нас, не каждый верит в святость „хавлаги“. И даже те, кто пишет о ее святости, даже они в нее не верят. Они притворяются из дипломатии. Каждый еврей открывает утреннюю газету в надежде прочесть что-нибудь о новом нарушении „хавлаги“. И если кто-нибудь скажет вам, что он за „хавлагу“, то скажите ему, чтобы он это рассказал своей бабушке».

Справедливости ради, однако, надо сказать, что как раз летом 1938 года «Хагана» добилась нового успеха в налаживании военного сотрудничества с англичанами, конкретно — с Вингейтом, о чем — ниже. И там, конечно, не хотели ставить все под угрозу. Но я думаю, что еще важнее была ярость социалистических лидеров по поводу «ревизионистов», о которых мало было слышно последнее время на Земле Израильской и которые вдруг выступили на первый план. Вновь обрушились на «ревизионистов» все проклятия. Но пошли и дальше — пригрозили физическими мерами воздействия. Сделано это было в самой «официальной» манере. Элиягу Голомб, один из виднейших руководителей «Хаганы», позвонил Жаботинскому в Лондон и потребовал, чтобы он прекратил теракты. Жаботинский сказал, что он не контролирует «Эцель», что было правдой лишь отчасти. Ему пригрозили гражданской войной. Жаботинский вскоре после этого на митинге в Варшаве заметил, что если его сторонников на Земле Израильской — меньшинство, то в Польше они вовсе не меньшинство, поэтому лучше не грозить. В общем-то, и «Хагана» войны не хотела. Начались переговоры. Создали общий комитет — по два человека от «Хаганы» и «Эцеля» — и пришли к договоренности, что ответные акции на арабский террор будут координироваться. Но Бен-Гурион сорвал соглашение: он не мог позволить, чтобы «Хагана» и «Эцель» стали равноправны. Временное затишье все равно наступило: осенью 1938 года события приняли такой оборот, что вопрос о терроре временно отошел на второй план.

Глава 80

Ударить по арабам и выйти за ограду

Когда осенью 1937 года произошло резкое обострение обстановки на Земле Израильской, Вингейт понял, что теперь недостаточно сидеть за столом и передавать евреям информацию, не предназначенную для них. Наступило время действия. К тому времени он уже прилично знал иврит, познакомился с местной сионистской верхушкой. Вингейт обратился к своему начальству с просьбой дать ему возможность изучить характер деятельности банд — он ведь был офицером разведки. Разрешение от британского начальства было получено. Вингейт получил также от Голомба рекомендательное письмо к членам «Хаганы». И вот, в своем маленьком автомобиле, иногда в сопровождении сержанта, иногда один, а большей частью пешком и без всякого сопровождения, он исходил и изъездил мятежные районы. Побывал, в частности, в Тират Цви и в Ханите.