Принято считать, что немцы и русские совместно делили Польшу с XVIII века. Это так. Но попытки такого рода предпринимались и гораздо раньше — с XI века, со времен Киевской Руси Ярослава Мудрого и Первого рейха — «Священной Римской империи германской нации».

Еще 3 дня по инерции говорили речи на сионистском конгрессе. Но их уже никто не слушал. Ораторы и сами понимали, что зря сотрясают воздух. Невозможно было что-либо планировать. Говорят, делегаты жадно глядели друг на друга, понимая, что многие видят друг друга в последний раз. Все противоречия исчезли. Наконец Вейцман выступил с заключительным словом. Он отдельно обратился к польским участникам и пожелал, что бы Господь помог им избежать судьбы, постигшей евреев Германии. 25 августа конгресс закрылся. 1 сентября Германия напала на Польшу. 3 сентября Англия и Франция вступили в войну. На сей раз они выполнили обещание.

Говорят, последние предвоенные дни в Польше были отнюдь не печальными. Поляки были уверены в себе, особенно в силе своей кавалерии. На улицах гремели победные песни типа: «Рано утром в бой пойдем — вечером в Берлин войдем!» И евреи старались не попадаться под руку разгулявшимся полякам — легко было и по шее схлопотать!

Глава 105

Два скандала

Мы оставили Вингейта на пути в Лондон, в начале лета 1939 года. Он сидел в каюте и писал длинный доклад о том, что дружба с евреями для Британии много важнее дружбы с арабами. Корабль ненадолго остановился в Гибралтаре. Пассажиров на берег не выпускали, но Вингейт с запрещениями никогда не считался. С корабля он сбежал и сумел встретиться с генералом Айронсайдом, тогда губернатором Гибралтара. Карьера этого генерала в тот период развивалась по восходящей. Он был популярен в армии и в стране, имел прозвище «Крошка» за свой двухметровый рост. Айронсайд принадлежал к немногочисленным противникам политики умиротворения, группировавшимся вокруг Черчилля, тогда рядового члена парламента. Рискуя карьерой, он тайно снабжал Черчилля секретными данными, которые «умиротворители» пытались скрыть от строптивого парламентария. (Если бы это открылось, скандал вспыхнул бы страшный). Эта информация помогала Черчиллю точнее оценивать происходящие события. На встрече Вингейт вручил Айронсайду свой меморандум. Это вскоре принесло пользу, хотя и совсем не ту, о которой думал Вингейт. Затем он снова пробрался на корабль и благополучно добрался до Лондона.

А дальше пошла служба-сказка! Жил себе в Лондоне с молодой женой, в деньгах не нуждался благодаря приданому Лорны, служебными обязанностями перегружен не был. Англию пока что не бомбили, даже когда началась война. Этот период известен в русской литературе как «странная война». Черчилль же назвал это время «сумерками войны». Польша была смята, но на Западном фронте еще было без перемен. И даже любимые Вингейтом сионисты были под боком: Вейцманы жили поблизости, вхож он был и в дом к Бланш Дагдайл (Баффи, см. главу 90). С началом войны вернулись к обсуждению планов воссоздания еврейского легиона, подобного тому, что был в Первую мировую войну. Но премьером еще оставался Чемберлен. Черчилль уже стал морским министром. Но к морю планируемая еврейская часть отношения не имела.

Чемберлен, разумеется, был против отдельной еврейской военной единицы. Палестинским евреям предложили вступать в английские части индивидуальным порядком. За время войны в британскую армию вступили 29 000 евреев из Страны Израиля.

Вингейт был в то время занят двумя скандалами. Один из них он поднял, когда узнал о данной ему при отъезде с Земли Израильской характеристике. Развитие этого скандала приняло неблагоприятный для Вингейта характер, но вмешательство того же генерала Айронсайда (в прошлом губернатора Гибралтара, а с начала войны начальника имперского Генерального штаба) помогло это дело замять. Это и была та самая польза от меморандума, который Вингейт вручил Айронсайду в Гибралтаре.