Читаем Вилла Д’Эсте полностью

– Привет, малыш, – сказал Макс, как будто мы снова были детьми и я приехала на летние каникулы. А я – старые привычки живучи – сразу сползла в роль восторженной воздыхательницы, я всегда оказывалась рядом, когда была ему нужна, и безропотно исчезала, когда была не нужна. А потом все вдруг изменилось.

Макс проводил неделю в Корнуолле, в гостях у каких-то друзей, занимался там серфингом. Дядя Алистэр сказал, что в уик-энд собирается к ним присоединиться, и предложил мне поехать с ним. Мы приехали к ужину, и в воздухе пахло дождем. У меня возникло неприятное ощущение, что Макс предпочел бы, чтобы мы не приезжали. Все его внимание было поглощено Клодеттой Клостре, красивой киноактрисой, с которой он в последнее время общался. Дядя Алистэр, казалось, не заметил холодности сына и был таким же вежливым и общительным, как всегда. У меня не было причин для недовольства, в конце концов, я всего лишь кузина Люси. Но когда после ужина кто-то предложил покататься на лодке, а Макс отказался, сказав, что должен отвезти Клодетту в Полперро, то поездка потеряла для меня всякую привлекательность. Нас было семеро. Джайлз Фулбрайт – старый друг дяди Алистэра, Гвен Фулбрайт, его жена, Джим Шернем – гонщик и друг Макса, его девушка – очаровательная брюнетка по имени Кей, и Дэнни Коллинз, на чьей лодке мы собирались кататься.

Еще до того как мы дошли до лодочного сарая, дядя Алистэр уже высказал сомнения, что нам стоит выходить в море. Были довольно высокие волны, небо стало темнеть. Дэнни упрямо твердил, что это всего лишь сильный ветер. Но когда нас окатили брызги пены, Кей взяла Джима за руку и сказала, что она не хочет ехать. Следующей, глядя на вздымающиеся волны, от прогулки отказалась Гвен Фулбрайт. Дядя Алистэр сказал:

– Ладно, Люси, лучше пойдем выпьем чего-нибудь горячительного. Что за радость выходить в море в такую погоду.

Но у меня не было никакого желания провести остаток вечера, сидя в коттедже и предаваясь мрачным мыслям про Макса и Клодетту. В результате в море вышли Джим Шернем, Джайлз Фулбрайт, Дэнни Коллинз и я. Не прошло и нескольких минут, как в отдалении послышались зловещие раскаты грома. Мы пытались плыть к мысу, маленькая лодка то зарывалась носом, то качалась с борта на борт, я стиснула зубы. Поначалу, когда мы только вышли в море, волны и хлопья пены в лицо нас возбуждали, но потом стало страшно: волны захватили лодку и затягивали ее все дальше между высокими белыми валами. Дэнни признал поражение и попытался развернуть лодку, чтобы плыть к берегу. Но до берега мы не доплыли. Ярдах в двадцати от пристани гигантская волна подняла лодку, швырнула ее и разбила, мы оказались в ледяной воде. Десять минут спустя, замерзшая и обессиленная, я выбралась из воды вслед за Джайлзом Фулбрайтом и рухнула на песок.

– Люси!

Я не видела, как Макс бежал по песку. Только что я дрожала, мне было плохо, а в следующее мгновение рядом со мной уже был Макс, и в темноте белело его лицо.

– Люси, посмотри на меня! Ради Бога, Люси!

Он обнял меня и стал целовать совсем не как кузину. Я прильнула к нему, не замечая ни дядю Алистэра, ни Джима Шернема и Дэнни Коллинза, с которых ручьями лила вода. Макс яростно схватил меня за волосы и, посмотрев мне в лицо, пробормотал таким голосом, что я его едва узнала:

– Никогда больше не пугай меня так, слышишь?

Я кивнула. Ответить я не смогла, потому что он снова накрыл мои губы своими. Прошла, кажется, целая вечность, а потом он хрипло сказал:

– Боже, каким же я был дураком! Малыш, я думал, что потерял тебя!

Он поднял меня на руки и бережно понес по мокрому берегу к дому. После этого Макса целый год не видели в компании моделей, актрис или светских девушек. Только со мной. Тетя Кэтрин говорила, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Так и оказалось. Несколько недель назад до меня стали доходить слухи, что Макс снова встречается с Клодеттой Клостре. Я отмахивалась от них, как от злобных сплетен, – вплоть до моего дня рождения. Мы собирались отправиться в Париж, но Макс мне позвонил и, рассыпаясь в извинениях, сказал, что у него неполадки с машиной, на которой он будет ездить в следующем сезоне, и он сможет вернуться с испытаний только после этих выходных. Я уехала в Крейлшем-Плейс, пообедала с тетей Кэтрин и дядей Алистэром и остались ждать возвращения Макса.

На следующий день в газетах появилась фотография Макса с Клодеттой Клостре. Снимок был сделан накануне, на приеме в честь приезжего русского композитора Федора Качерского, написавшего музыку к фильму, в котором недавно снялась Клодетта, этим и объяснялось ее присутствие на приеме. А причиной появления там Макса была, по-видимому, Клодетта.

Когда Макс вернулся и я показала ему эту фотографию, он был сама любезность и объяснил все очень разумно.

– Дорогая, тебе не из-за чего расстраиваться, – сказал он, наливая себе выпить.

– Как же, Макс, есть из-за чего. Ты мне солгал…

– Нет, не солгал, – твердо сказал он. – Когда я тебе звонил, то сказал правду. Мне нужно было ехать в Оутлендс проверить машину. Я не знал, что увижу Клодетту.