Читаем Виктория полностью

Конечно, Домовой, не осознавал того факта, что гонка за счастьем, оборачивается для него не то, чтобы трагедией (хотя кто знает?), но однозначно тактическим провалом. Так как некоторые властные преподаватели стали в нем видеть лидера, хорошего ученика, способного вести за собой войска единомышленников, достойную замену на поприще их Великих дел и Обязанностей. В общем, чем больше он старался проявиться себя в учебе, тем сильнее затягивалась петля на его шее, тем все явственнее казалось его будущего… без будущего на Земле.

Домовой не думал о будущем после образование в колледже, а просто выполнял то, что от него требовалась, хоть и чувствовал в себе перемену. Нехорошую перемену. Он стал быстрее выходить из себя, нервничал по пустякам, огрызался с однокашниками и одним только взглядом мог остановить спор или размолвку (его боялась и уважала вся параллель!), проявлял на практических уроках хладнокровность, спокойствие и бесконтрольную ярость, которая выплескивалась наружу с особой силой и наслаждением. Он мог взглядом и знаниями дробить на мелкие кусочки хрупкое стекло, на щепки дерево, корежить металл, вырывать с корнем оконные рамы и двери, поднимать предметы различных размеров и массы, что удавалось не каждому преподавателю.

Обо всех своих достижениях он открыто и искренне рассказывал Виктории и при встречах, и в письмах, которые писал регулярно, как и она. Поэтому Вика сразу же заметила его изменения и в мыслях, и в поступках. И однажды осмелилась об этом сказать, тем самым разгневав его, он стал причитать, что он старается, как лучше, ради нее, ради их отношений, ради их совместного блага, а она его упрекает в чем-то необоснованном и бредовом, проявляя свой природный эгоизм и беспечность. Викторию задели эти подлые слова, и они умудрились в тот злополучный вечер поругаться, разбежавшись врагами, нежели преданными друзьями. Через неделю они благополучно помирились, извинившись друг перед другом, разумно посчитав, что оба были неправы и их спор был бессмысленным и нелепым. После этого случая, Виктория больше не стала заикаться об его изменениях и вбила себе в голову, что изменения были вызваны определенно переходным возрастом, чем учебой в колледже. Она врала самой себе. Правда была на поверхности, но она ее не хотела замечать, так как правда была горька, как водка и уродлива, как бесформенная глиняная ваза.

В основном же их отношение друг к другу не изменилось, а чувства со временем окрепли, захмелев, как хороший сорт вина: они все также любили, оставаясь непревзойденными романтиками и мечтателями, которые не боялись говорить о вечном. О будущем, о прошлом, о настоящем…

Любовь все так же витала в их душах. Любовь, которая менялась и взрослела вместе с ними.

– Виктория, ты была великолепна. Я горжусь тобой, – сказал Домовой, когда они лежали в постели и слушали музыку. Они были одни. Мария, Константин и Василий гостили у бабушки.

– Все благодаря тебе, Домовой, – ответила она и поцеловала его в щечку.

– Не уверен. Человек – сам кудесник собственного счастья. Так что сегодняшний успех – это, прежде всего, твой успех и ничей другой потому, что ты добилась его сама, не отступая и борясь до последнего, не ожидая чей-то помощи. Всем бы твою волю и ваш мир стал бы намного краше!

– Ты преувеличиваешь! – возразила она. – Как ты думаешь, я буду хорошим Президентом?

– Лучшим.

– Снова…

– Не продолжай, я знаю, что ты хочешь сказать, – перебил ее Домовой и засмеялся.

– Нет, я серьезно, Домовой. Это важно!

– Я и серьезно отвечаю, что ты будешь лучшей. Заметь, ты добиваешься в каждом своем начинании потрясающих успехов. Я видел тебя за трибуной и могу совершенно точно сказать, что у тебя талант общаться с публикой. Они тебя слушали. Это главное!

– Правда? – недоверчиво переспросила она.

– Зачем мне тебя обманывать?

– Чтобы подбодрить, – добавила за него Вика.

– Вот еще не хватало. – Он ей подмигнул и улыбнулся.

– Я забыла речь и у меня голос дрожал. Разве Президент имеет право на такие оплошности?

– А разве Президент – не человек? Прекрати волноваться. Все будет лучше, чем ты себе сейчас воображаешь. Я-то знаю!

– Все он знает! – ехидно сказала Вика.

– А как же! Ботаники знают все и не понимают ничего.

– Это точно, ботаник мой! – Виктория засмеялась и спросила. – Думаешь, она тебя все еще ждет?

– Кто?

– Не придуривайся! – грозно предупредила Виктория.

– Давай только не будет сейчас о ней говорить. Все уже было сказано.

– Не все! – воспротивилась Вика.

– Нет, все. И даже больше! Зачем я только сказал тебе о ней? – ругал сам себя Домовой.

– Ты правда ее не любишь?

– В Тысячный раз повторяю, что нет. Не люблю и никогда не любил. Виктория, давай не будем сейчас об этом.

– А почему нет?

– Умоляю. Она и так меня достала на учебе! Как ты не можешь понять, что я не виноват, что ей нравлюсь я.

– Не могу понять. Я бы знаешь что?

– Что? Выцарапала ей глаза? – предположил он.

– Да, – ответила она.

– Ты жестокая, Вика!

– А нечего на чужых парней вешаться.

– Я рад, что она далеко сейчас. От тебя.

– Ну, вот – ты ее уже защищаешь, так?