"В номера, в гостиницу надо, - решил Башкин, - не надо глупостей, а все в линию, в линию, спокойно так и стлать, стлать".

На перекрестке он спросил обмерзшего сторожа, как пройти на Почтовую. Там он помнил вывеску: "Номера "Мон-Репо"".

Дым

САНЬКА постучал кулаком в дверь и сейчас же толкнул ее плечом - раз! Дверь наотмашь отпахнулась. Карнаух от стола, от лампы, хмурясь и щурясь, глянул на Саньку. Не успел улыбнуться, вскочил:

- Эк, ей-богу! Надо было перелицеваться. А то студентом! Полна Слободка шпиков, - сказал Карнаух уже шепотом и прикрыл осторожно двери. - Ну, что? Сара вячит?

- Как это? - спросил Санька.

- Деньги-то есть, спрашиваю. Послать-то которые?

- Пятьдесят монет, - Санька обиделся на замечание, что неосторожно пришел в студенческой форме. - Вот пятьдесят монет, и посылайте, а я не знаю, черт его знает, как его: Головастиков там или Головопят какой. - Санька положил скомканные бумажки на стол.

- Чудак! - сказал Карнаух и сбоку глянул на Саньку. - Когда же, к черту, мне послать, - я ж весь день в заводе. Посылать - так только тебе, а больше некому. Адрес я ж сказал: учителю Головченко. А он уж Алешке передаст. Это можно сказать, что прямо как ему... А у нас тут замутилося - у-ух! - Карнаух весело мигнул Саньке.

Но Санька все хмуро глядел в пол и сосал папиросу, как дело делал.

- Ничего не слыхал? - спросил опять Карнаух и загнул голову набок, искоса глядел на Саньку.

- Нет, - сказал Санька.

- Да ты что дикобразом таким? - серьезно сказал Карнаух. - Что деньги достал -- сердишься? Так забирай, ну их к лешему, - и сунул пачку по столу к Саньке. - Обойдемся.

- Да нет. Не то, - сказал Санька и не знал, что соврать, и сказал, чтоб сказать скорее: - Да не везет, - и выругался.

- А что, брат? - Карнаух подсел к нему на кровать. - Не с бабой ли? - И участливо заглянул в глаза.

- С бабой, - мотнул головой Санька. И обрадовался, что так хорошо прошло, так натурально.

- Брось! Тебе-то не везет! Фьу, брат: такому парню? У всякой бабы повезет, и никто не перебьет, дуй смело. А тут у нас, понимаешь, - де-лов! Ма-ту-шки! Шпиков - до чертовой матери. Котельщики стали - не удержать, никакая сила. Бастуем - и край. Коли нас не поддерживаете - плюем. Там их подзудили, - Карнаух хитро мигнул.

Санька глянул на него.

- Понимаешь? Не без наших, - шепотом сказал Карнаух. - Там, говорят, провокация. Говорят, их одних-то сомнут, дураков, порастаскают и страха зададут до новых веников. А это им просто зло, что не они это сделали, то-то. А нам плевать. Пусть дело пойдет, - я тебе верное слово говорю: весь завод станет. И надо, чтоб стал. - Карнаух говорил громче и громче. - Надо, чтоб стал! Они, черт маме ихней, силы копят, - говорил Карнаух, смеясь, - они, сволочи, деньги копят, места теплые обсиживают. Я ведь сам знаю, я не человек, пока мне по морде не дали. Верное слово: я всех боюсь. А дай мне в рыло - я на штык полез. И не тряхнешь ты этого болота. А бахнул палкой - и жабы заквакали.

Карнаух уж стоял перед Санькой и "бахал" рукой в воздухе.

- Организация! - смеялся Карнаух. - Какая может расти организация, когда случаев нет? Случаи должны быть. А как случай получился, как взяли тебя в кольцо, тебя обжимают, - да не как-нибудь там: одному рубль двадцать, а другому два шесть гривен. А чтоб всем одинаково, всем одна расценка... в морду прикладом, - вот тогда все мы одни. Я тебе говорю: Алешка тут будет и все, брат, тут будет. Все на свете! Дым будет стоять, - и Карнаух обвел целое облако рукой.

Санька плохо понимал, что говорил Карнаух, но от слов шел жуткий звон. Веселил и холодил холодком под грудью.

- Чай будем пить? - спросил Карнаух. - Или нет! Иди, пока не больно поздно, а то потом, пусто как станет, будешь у шпиков на самой мушке и возьмут на заметку.

Санька поднялся, сгреб деньги в карман.

- Так значит: Унтиловка! - говорил шепотом Карнаух. - Получить учителю Федору Ивановичу Головченке. И больше ничего. И напиши, как я сказал: "У Мани сын, поздравляю". И через три дня Алешка здесь.

И Карнаух ударил Саньку в ладонь, пожал, прощаясь.